Он молча поглядел на нее; на заострившиеся черты и на переменившуюся лепку под ними.

– Вот что, – проговорил он наконец. – Выходит, ты теперь не тот острый как сталь и непреклонный разум, которым некогда стремилась стать.

– Разве? Должно быть, так вышло непреднамеренно, клянусь тебе.

– Наверно, так, – он задумался. – Вот что, Джоэль, после всех лет нашего знакомства я начинаю думать, что не встречал более невинного, чем ты, человека.

Она прильнула к нему: не с обманчивой мягкостью Кейтлин, не с сердечностью Лиз, но памятным ему резким движением; Джоэль так и не научилась нежности.

– И ты… и ты, выходит, тоже не из железа… – она осеклась. Руэда и Сюзанна обменивались воспоминаниями о Европе, сохранившей достаточно много кафедральных соборов и музеев, о которых стоило поговорить. Истинное же удовольствие пришло, когда они поняли, что могут разделить и воспоминания о крохотных гостиницах и кафе. Вспоминая их, она оживилась. Сюзанна бывала и в Перу, но только в общеизвестных местах. Карлос с наслаждением повествовал ей о прочих.

– Если мы вернемся домой – а это не исключено, – я свожу тебя в Перу, – обещал Руэда.

– Ты очень добр, – проговорила Сюзанна. Он развел руки:

– Я буду рад. Откровенно говоря, до нынешнего вечера ты казалась мне бесцветной, и я с восторгом признаю ошибку. – Она покраснела и опустила глаза.

Заметив ее смущение, Карлос принял более серьезный тон, чтобы помочь ей:

– Мы ведь в одной лодке, правда? И оба мы не нужны… в лучшем случае можно считать себя запасной частью.

Она повернулась к Дану:

– Нет, ты хотя бы летал на планету.

– Именно потому, что меня можно потерять. И нет никакой уверенности в том, что я потребуюсь для аналогичного предприятия. Но даже если будет иначе, пройдут дни и недели, прежде чем нам обоим предоставится такая оказия.

Она вздрогнула:

– Как?

– А это нужно вычислить, – он принялся загибать пальцы, обдумывая идею. – Дело в том, Сюзанна, что наш корабль не имеет на борту опытных ученых. У нас есть лишь полевая лаборатория. «Чинук» обладает базой данных, содержащей большую часть человеческих познаний, не говоря уже о том, что Фиделио, вне сомнения, хотел бы поделиться своими познаниями. Почему бы нам с тобой не сделаться экспертами?

Она подняла глаза:

– Имя Господне!

– Сперва придется подумать, – заторопился он. – Прикинуть, поэкспериментировать и… ты можешь стать химиком, я планетологом… все полезное, что мы найдем, станет нашим… Сью! – воскликнул он. – У нас будет куча работы.

Лейно набрался храбрости и принялся поддразнивать Кейтлин.

– Кстати, об этой последней песне, – проговорил он. – Я‑то думал, что ты против всех предрассудков относительно роли обоих полов. Но в твоем стихотворении в космос отправляется мужчина. Постыдись.

Она сморщила нос.

– Чтобы ты знал, парниша: мужчина в контексте не обязательно обозначает взрослого человека мужского пола – здесь это все человечество. Такие строки могут принадлежать и женщине, отправившейся в космос и обращающейся к нему, оставшемуся на Земле… – Она задумалась. – Но я тебе это припомню, Мартти Лейно. Подожди следующей песни.

– Прости! – воскликнул он, болезненно напрягаясь. – Я не хотел обидеть тебя.

Она взяла обеими руками ту его ладонь, которая была к ней поближе:

– Никаких обид! Никаких. Не будь таким ранимым, милый! Лейно нагнул голову и пробормотал:

– Таков я, когда речь о тебе.