Нина говорила правду, ручательством которой была глухая тоска в серых глазах.

— Будь Виктор человеком честным, порядочным, умным, с этим можно было бы как-нибудь примириться. Но Осин — сексуально озабоченный идиот, который живет только ради удовольствия. Он — банальный извращенец, вечно выискивающий кого бы, простите, трахнуть.

— Вы очень строги, — предположил Круглов. — Возможно, ребята просто дружат по-настоящему. Или напротив, влюблены друг в друга. А вы сразу: маньяк, извращенец! Зачем предполагать самое худшее?

Нина шевельнула губами. Она хотела что-то сказать, но заметив внимательный взгляд Круглова, сдержалась.

— У Андрея есть фотография, — продолжила глухо, — на фоне скалы, раскинув руки в стороны, в узехоньких плавках стоит Виктор. Он почти голый. Лоскут ткани, плотно облегает причинное место, две тесемки тянутся по бедрам. И все. Море в пенных всплесках, суровая твердь скалы и сильное мужское тело. Не правда ли, отличный подарок другу?

— Значит они — любовники. — Валерий Иванович, наблюдавший мужские пары по тюрьмам и лагерям, полагал дружбу и любовь единственными формами общения.

У Нины снова дрогнули губы. Она ругается, сообразил Валерий Иванович.

— Тому, что их связывает, нет названия, — выдала Нина. — Это игра, в которой два мужика играют в любовь без секса. Витька строит из себя хитрую девственницу, которая обещает и не дает, а мой благоверный терпеливого пускает слюни и облизывается.

— Черт подери, — выругался Круглов. — Неужели такое может быть?

— Не знаю может ли такое быть, но Андрей влюблен в Осина и давно бы плюнул на мораль и физиологию, если бы не боялся огласки и переменчивого Витюниного нрава. Тот в свою очередь с удовольствием бы согласился, если бы, посмел открыто признать себя гомиком.

— Бред какой-то.

— Напротив, все элементарно. Они нормальные мужики с кондовыми устоями. Для них голубые — ублюдки, недочеловеки. Для них сексуальная цель — баба. Но это в общем. А частности воображение моего супруга будоражит идея о близости с Осиным. Тому же неймется из-за того, что существует возможность получить удовольствие, а он не может это сделать.

— Вы преувеличиваете… — не особенно убедительно попробовал Круглов оправдать ребят. И наткнулся на ироничную ухмылку.

— Напротив, я преуменьшаю масштабы ситуации.

— Вы не можете знать наверное.

— Я читала дневник мужа…

Круглов изумленно распахнул глаза.

— И что там? — пробормотал смущенно.

— Бездна интересного, — порадовала любознательная дама. — Почти художественная проза. Если подправить слог, можно публиковать в журнале для гомосексуалистов.

— Безумие. — Валерий Иванович достал сигарету и, прерывая тягостную тему, спросил, — допускаете ли вы, что Андрей мог мстить Виктору?

Нина усмехнулась накрашенными губами.

— Не знаю.

— Не обманывайте меня, — приказал Круглов.

— Хорошо. Два года назад произошла история, после которой Круль пытался повеситься. Он увидел, вернее мы увидели, как Осина пользовали два мужика. Виктор был пьян до бесчувствия, потом, как выяснилось, ничего не помнил, но тогда проявлял рвение недюжинное.

Круглов чуть не поперхнулся:

— Подробнее, пожалуйста.

Нина тоскливо посмотрела по сторонам.

— Мы праздновали на даче день рождения одного из наших приятелей.