— Зачем ему это надо?

— Андрей — трус и сам никогда бы не решился наказать бывшего друга. С другой стороны, ему доставляет явное удовольствие думать, что именно Галина воздала Вите по заслугам. Ему нравится мысль, что Галя — коварная и злая. Это оправдывает его подчиннное положение в их дуэте.

— Логично, но не будем торопиться с выводами. Следующая цель — Нина Круль.

— Нина, так Нина, — махнул рукой Круглов. — Сколько с нее надо содрать?

Глеб и Глеб Михайлович обменялись взглядами.

— Нина — дама своеобразная, — пояснил старик. — К тому же юрист по образованию, потому обойдемся без криминала. Мало того, не исключено, что вам придется предложить ей деньги, дабы подтолкнуть к откровенности. Звоните Нине прямо сейчас. Время не терпит.

И снова две чашки кофе, дым сигарет, беседуют двое.

— Муж говорил вам, что у Виктора Осина неприятности?

Нина Круль, обрюзгшая крашеная блондинка подняла на Круглова пустые рыбьи глаза. Казалось, ей безразличны и мужчина, пригласивший ее в кафе, и тема беседы, и весь белый свет. Но нет, кое-что Нину заботило. Она нечаянно чиркнула ногтем по столу и с тревогой глянула на маникюр. Розово-синее смешение линий безукоризненно сияло, не давая повода к недовольству.

— Да.

— И что вы по этому поводу думаете?

— Ничего, — накрашенные губы лениво разомкнулись.

— Я заплачу за информацию, — бросил пробный камень Круглов.

— Зачем мне деньги? — выщипанные брови плавно поднялись. — У меня все есть.

Валерий Иванович раздраженно мотнул головой. Сидящая напротив женщина не нравилась ему. Неприятие мешало сосредоточиться, не давало понять, что из себя, представляет Нина Круль. А понять надо было срочно. Секунды бежали, торопились, складывались в минуты. Молчание становилось неловким, и, главное, невыгодным: из рук уплывала инициатива.

Существовал крайний способ: если не удавалось постичь собеседника умом, Круглов включал воображение. Выискивал образ, с которым ассоциируется человек, и в дальнейшем обращался непосредственно к образу.

Нина походила на кучу серого пыльного снега. Такие лежат зимой на обочинах дорог и весной, подтаивая изнутри, оседают грязным угрюмым рыхлым комом.

Вызвать на откровенность кучу пыльного снега задача не простая. Круглов рассеянно потер подбородок, выигрывая время, отхлебнул кофе.

— Я отвлекусь и расскажу сказку, — предложил вдруг.

— Что? — Нина не удержалась от удивленного восклицания. Все-таки Круглов ее заинтриговал.

— Жила, была девочка. Милая, стройная, симпатичная. И как всякая иная мечтала о прекрасном принце, который отведет ее в замечательную счастливую жизнь. Однажды принц появился. Однако в замечательную жизнь он увел другую. Это ошибка, заявила девочка. Он прозреет и поймет, что ему нужна только я! Набравшись терпения, она стала ждать. Прошло время, и принц снова возник на горизонте. Теперь-то обрадовалась девочка, он мой и только мой. Увы. Принц поиграл с девочкой и снова вернулся к своей избраннице. Он еще не раз вваливался в жизнь девочки, будил в ее сердце надежду и оставлял с разбитым сердцем. Вскоре девочка поняла, что принц на самом деле вовсе не прекрасный, а злой и жестокий и ее сердце он разбивает только развлечения ради. С тех пор девочка отчаялась и стала дожидаться смерти. На своей могиле она завещала написать эпитафию: «Она много страдала, зато теперь покойна».

— Бред, — оценила Нина сочинение.

— Совершенно верно, — согласился Круглов. — Сказки должны заканчиваться хорошо. Итак: дубль два. Девочка села в засаду и стала дожидаться смерти.