Годы не стерли из памяти мужчины страшные впечатления. Голос его дрожал, пальцы суетились, взгляд полнился страданием. Он состарился рядом с другой женщиной, однако ту, подарившую ему дочь, и умершую от почечной недостаточности, Осадчий помнил и, наверное, любил по-прежнему.

— Галочку забрала теща, — продолжился рассказ, — и Юля, сестра Оли. Меня объявили врагом народа, мерзавцем, убийцей, и выгнали вон. Если бы не мама, не знаю, что бы было. Она не успокоилась пока мне разрешили навещать дочку. Я рад стараться, снял квартиру в том же подъезде и вечера напролет просиживал с малышкой. Сначала меня терпели с трудом, потом без труда, затем привыкли. Дальше сложилось само собой: мы расписались с Юлей и удочерили Галю.

В Галином свидетельстве о рождении родителями значились Осадчий Леонид Леонтьевич и Осадчая Юлия Васильевна. Пометка «копия» и ссылка «выдано взамен аннулированному №….» отсылала к предыдущей версии документа, в котором было записано в графе «мать»: Ивасюк Ольга Ростиславовна. В графе «отец» стоял жирный прочерк.

— А почему у Оли и Юли разные фамилии? — спросил Круглов.

— У них разные отцы, — последовал закономерный ответ.

— Что связывает вашу Галю и Людмилу Осину? Для дружбы у них слишком большая разница в возрасте.

— У них одинаковая группа крови. Редкая, четвертая. После того, как Люда стала донором для Гали — у дочки были тяжелые роды — они не разлей вода. А уж после того, как Галка отдала Люде поллитра своей крови, жена даже начала ревновать.

— Что связывает Галю и Глеба Михайловича Полищука?

— Вы и это знаете?! Галя и старый Полищук играют вместе в бридж и уже который год являются призерами командного турнира в Отрадном.

На прощание Леонид Леонтьевич попросил:

— Я вас очень прошу, не расстраивайте Галю. Она очень привязана к матери. Девочке будет больно…

— Я постараюсь, — уверил Валерий Иванович. — Но, возможно, мне придется потолковать с вашей супругой. Когда она вернется?

— Не раньше июня. Галочка спешным порядком откомандировала ее за границу. Велела быть возле Даши.

Не поверила Галина Леонидовна в его обещания, ахнул Круглов, страхам своим поверила, а его словам нет. Послала маменьку сторожить доченьку, усмехнулся мысленно, и ладно. Пусть стережет.

— Кстати, — полюбопытствовал мимоходом. — Как у вас сложились отношения с Романом?

— Нормально, — пожал плечами Осадчий. — Хороший мужик, основательный, толковый. С головой, не то, что Осин.

— Мужчине рядом с обеспеченной женщиной бывает нелегко, — бросил пробный камень Круглов.

Леонид Леонтьевич хитро сощурился:

— Роман — не дурак сидеть в приживальщиках да под каблуком бабским крутиться. Он продал квартиру, вложил деньги в Галину фирму, стал равноправным партнером и теперь хозяин в доме. Галка, на что Чапаев в юбке, а ходит по струнке и в рот ему смотрит. Бабам нельзя давать власть. Их надо любить и держать в строгости. Мы с Ромой в этом вопросе солидарны.

— Она его любит? — снимая камень с души, не утерпел от нескромного вопроса Валерий Иванович. Он увел Галю от Осина и чувствовал себя в ответе за ее судьбу.

— Очень, — закрывая дверь, буркнул Осадчий. — Вся так и светится…

«Вот, тебе, бабушка, и Юрьев день!» — Круглов стоял на берегу Днепра, вдыхал пронизанную сырым ветром прохладу, курил. Жалел почившую в бозе версию. Галя, оправдывая его ожидания, опять казалась белой и пушистой.