А главное, он привел своих охотников, которых без промедления следовало определить на постой. Восемь сотен крепких мужиков, злых до драки и не боящихся ни своей, ни чужой крови. А учитывая, что весь нынешний гарнизон Азова насчитывал едва четыре тысячи донцов и тысячу их братов-запорожцев, прибавка выходила очень весомая.

Необходимо было также вызнать из первых рук, что придумали казаки для обороны крепости, выслушать новости и уяснить, как ловчее будет выполнить тайные поручения царя и Михальского.

Встреча прошла за столом, щедро накрытым в честь важного гостя в бывшей резиденции местного паши. Осетрина вареная и соленая, тройная уха, жареные перепелки, целый казан плова с молодой бараниной, ну и паюсная и ястычная икра, куда уж без них. Да к тому еще и бочонок доброго вина сыскался.

– Откуда такие разносолы? В прошлый раз, помнится, куда проще угощались.

– Не без того. Попался среди пленников кухарь знатный. Вот и надумал его при себе оставить, пущай нам животы радует.

– Это верно.

– Вот ты послушай, государев человек, – начал уже серьезный разговор войсковой атаман, разливая кахетинское по кружкам. – Поначалу, когда Азов только взяли, все ладно было. Турки да татары непуганые еще, с моря грозы не ждали, а потому и походы наши были удачны.

– Много добычи привезли? – с легкой усмешкой поинтересовался Панин.

– Грех жаловаться, – охотно подтвердил Епифан. – И злата-серебра, и оружия доброго, и ясыря, всего вдоволь было!

– А теперь что же?

– Как тебе сказать, боярин… – закашлялся Родилов.

– Я еще не боярин.

– Нам, казакам, один хрен, что в лоб, что по лбу, – продолжил атаман, справившись с хворью. – Так вот, басурмане, они ведь тоже не пальцем деланные, даром что нехристи. И сторожиться начали, и корабли воинские для дозоров посылать.

– Не стало прибытков?

– Хуже! Совсем оскудели мы. Голые и босые, нищие и голодные!

– Я ж и смотрю, – недоверчиво усмехнулся Федор, глядя на приодетого ради встречи с царевым посланцем атамана, а также богатый стол.

– Не туда ты смотришь, мил-человек! – ничуть не смутился казак. – Посуди сам, припасы огневые, какие оставались, порасстратили прошлым летом, когда татары приходили нас в осаду брать. Оно конечно, простояли крымцы двенадцать недель под стенами без толку да ушли. Однако и мы в расход вошли немалый. Нужду и глад терпели, а то ведь все зелье на басурман пожгли. Это хорошо, что ты столько пороху да свинца привез. Особливо же хлеба! За то тебе и людям твоим низкий поклон от всего Тихого Дона. Вот только разбегается народ с Азова. Нечего тут делать. Брань у нас великая промеж собой. Низовские и запорожцы кричат, что и вовсе город держать не хотят. Мол, невыгодно.

– И что делать будем? Крепость мы обязаны отстоять, таков приказ государя Ивана Федоровича!

– Ишь ты! – недоверчиво прищурился Родилов. – Неужто сам так и сказал?

– Хочешь, побожусь? – усмехнулся Панин. – Как на духу говорю, что его величество с малым отрядом к нам в лагерь под Тулой прискакал, проверил все и вот такое напутствие дал!

– Эва, – озадаченно хмыкнул атаман.

– Не веришь?

– Отчего же. Хотя и дивно сие. Ну да ладно, коли государь сам повелел, то мы уж расстараемся. Скоро из похода вернутся мои казачки, вот и соберем круг. А там всем сестрам по серьгам раздадим, а кого надо, то и вовсе… – не договорив, оборвал фразу атаман.