– Это хорошо, коли так. Полку моему требуется место под казармы.

– Домов свободных много, пусть занимают.

– Нет, – отрицательно мотнул головой Федор. – Надо не просто разместить, а так, чтобы они все вместе располагались, под присмотром начальных людей. Иначе враз разболтаются, тогда с ними никакого сладу не будет.

– Вот оно что, – понимающе кивнул Епифан. – Ладно, потеснимся, коли так.

– Хорошо. Еще лекарь иноземный есть с нами, надобно ему дом под лазарет выделить.

– Это дело доброе. Найдем и ему хоромину. Я вот и сам прихворнул. Может, твой немец полечит?

– Само собой. Заходи в любое время, атаман.

– Это так, присказка. А сказка у нас наперед будет, господин полковник. Оттого что мы Азов держим, великая польза народу православному и всей России. Сколько мы тут сидим, ни одного набега серьезного на Русь не прошло! Есть у нас послухи свои из числа русских пленников в Крыму, бают, что не раз слышали, как говорят мурзы и татаровя промеж себя, съезжаючись, и тужат гораздо об Азове: пропала-де у нас мало не треть государства, и простор, и воля в степи вся у нас отнята. Азов-де наша защита, а Крыму то была оборона немалая. И еще сказывают, ежели московские люди сядут крепко на Азове, тогда-де и до Перекопа всю степь у нас отымут, да и сам город, чают, возьмут. А после того и всем Крымом завладеют. Только царь людей пришлет с Руси в Азов и велит им на Крым идти – не десятью раз Крым воевать, однова извоюют, а он вовеки пуст будет. Вот каково они думают! Потому никак нельзя крепость эту оставлять, за себя царю надобно Азов брать!

– Как оборону держать собираетесь?

– Приступом турки города не возьмут, это точно! А где османские пушки стены порушат, там будем тарасы ставить, набитые хрящом и землей. Рвы раскопали, валы насыпали, стены, какие порушились, заново отстроили, наняв греков-каменщиков. А больше всего подкопы и ходы подземные, да «слухи» ведем. Волчьи ямы роем, туда порох закладывать будем. Придет турка, мы ужо угостим его на славу!

– То доброе дело! Я розмысла привез с собой, француза, Безе. Он в этом деле вам подмогой будет.

– Помню его, круглый такой коротышка! Ишь как нас царь-государь обласкал, и лекаря, и розмысла, и людей воинских, и припасов, и пушек прислал, ничего не пожалел, то честь для нас великая. Ценит Азов Иван Федорович!

– Иначе никак! – глядя прямо в глаза атаману, строго отозвался Федя.

– Понимаю, – в тон ему ответил и Родилов.

На том и порешили. И закрутилось. Одна сплошная беготня и заботы. Голову некогда приклонить, да чего там, поесть толком времени не находилось! Так, на бегу перехватит кусок и дальше.

Панину пришлось нелегко в первые дни. Разом навалилось столько задач, что голова шла кругом, ночами он не мог уснуть из-за навязчивых мыслей, то и дело поднимаясь выпить кваса, и, не паля лучину впотьмах, просто смотрел на ночное южное, все в россыпи огромных ярких звезд и широкой ленте Млечного Пути небо.

Казаки и сами трудились, крепя оборону истово и с полной отдачей. Не за кнут и пряник, а за совесть! Знали вольные люди, что их ждет, оттого и вкладывались всей душой. Это молодого полковника не могло не радовать. Захваченные общей атмосферой, прониклись и его подчиненные – бывшие воры и душегубцы. Подчиняясь напору и следуя примеру командира, они засучив рукава принялись работать вместе с донцами, укрепляя стены и копая подземные ходы, заодно и дополнительно укрепляя свои казармы в ожидании осады и обстрелов тяжелыми пушками со стороны османов.

Потому и стоял нынче Федор, и сурово смотрел на прибывших казаков.