Но Господь на сей раз оказался милостив к христианскому воинству и не попустил погибнуть всем в морской пучине. И хотя из трех десятков стругов домой возвращалось лишь двадцать два, до Азова оставалось всего ничего. Пройти только пролив, называемый османами Таман-богаз, а там уж рукой подать.

– Весла на воду! – раздалась команда.

– Навались, коли деньги завелись! – весело крикнул пожилой уже казак по прозвищу Митька Лунь. – Ей-богу, как раздуваним добычу, пойду в кабак и целый месяц не выйду оттудова!

– А мне показалось, что ты ночью клялся, будто в монастырь уйдешь, если не потопнешь, – не без насмешки напомнил ему атаманивший в этом походе вместо так некстати захворавшего Родилова Исай Мартемьянов.

– И пойду, – не стал отпираться Лунь. – Токмо не теперь. Рано еще, не нагулялся!

– Ну и ладно, – усмехнулся Мартемьянов, пристально оглядывая море и сходившиеся с двух сторон высокие берега Тамани и Крыма.

– Гляди, атаман, – с тревогой скал Мишка Татаринов, выбранный есаулом после того, как отдал Богу свою грешную душу прежний.

– Что там? – нахмурился Исай.

– Каторга турецкая! – ахнул кто-то из казаков, увидев непонятно как сюда попавший османский корабль.

– Да не одна! – воскликнул второй. – Смотрите, вон еще…

– Эх, пропадем ни за грош…

– Погоди причитать, – прикрикнул на павшего духом казака Мишка. – Их шторм не меньше нашего потрепал!

Турецкие галеры и впрямь выглядели неказисто. С поломанными снастями и без признаков жизни на верхней палубе, они напоминали брошенные детьми игрушки. Однако скоро и на них разглядели казачьи струги, после чего забегали люди, затем в небо взметнулся дым от выстрела и на воду начали опускаться весла. К счастью, османам и впрямь было не до казаков, и вместо того, чтобы преследовать своих извечных врагов, они, напротив, поспешили к берегу, чтобы иметь возможность укрыться от славящихся своею удалью и безрассудством гяуров.

– Эх, надо было их пощипать! – с сожалением заметил Лунь, налегая на весло.

– Ничто, на полбочки меньше выпьешь, – усмехнулся в усы его сосед.

К Азову они подошли только на следующий день, ближе к вечеру. Увидев возвращение казаков, с Каланчи ударила пушка, а на Покровской церкви, устроенной в бывшей мечети, зазвонил присланный из Москвы колокол. Не успели струги подойти к пристани, как там оказался почти весь город. В основном, конечно, не ходившие в поход казаки во главе с войсковым атаманом, а также немногочисленное местное население, ну и конечно, купцы.

– Здрав будь, батька, – с показным смирением поклонился Родилову его давний соперник Мартемьянов.

– Здравствуй, Исай, – отозвался тот, после чего атаманы обнялись и поцеловались.

– Благополучно ли сходили?

– Слава богу, удачно. Пошарпали и татар, и туретчину во славу Божию. Взяли добычу и ясыря немало доставили.

– Потери большие?

– Нет, батька.

– Во имя Отца и Сына и Духа Святого! – загудел пришедший вместе со всеми на пристань отец Варфоломей, и все присутствующие дружно сняли шапки и принялись креститься.

Впрочем, благодарственный молебен надолго не затянулся.