– Молчи, старый дурак! – пихнула она его в бок носком башмака, после чего продолжила щебетать, как ранняя пташка: – Пан Попел, зачем вспоминать былое? Вы ведь настоящий герой и конечно же не бросите нас в беде? Пожалуйста, помогите нам скорее, мы как никогда нуждаемся в вашей сильной руке. Наш корабль дал течь и начал набирать воду, вычерпывать ее было нечем, а когда мы ударились о камни, доски и вовсе треснули и разошлись…

– Экая неприятность, – бессердечно улыбнулся молодой человек.

– Карл, что же ты молчишь?! – еще раз пихнула супруга фрау Кноринг. – Попроси нашего друга о помощи, ведь это именно ты виноват перед ним!

– В самом деле, коллега, не годится сейчас вспоминать прошлые обиды. Вы ведь не злой человек, я знаю. Помогите нам, и, клянусь честью, я сделаю все, чтобы вы не пожалели о своем великодушии!

– Да-да, наш дом в Ростоке – ваш дом, мы выделим вам комнату с кроватью под балдахином и с пуховой периной! А какими обедами я буду вас кормить, милый пан Вацлав! – Во взгляде и голосе милой фрау читалось обещание не только накормить, но и лично согреть постель чешского молодца. – Герр Кноринг обязательно похлопочет, чтобы вас взяли на медицинский факультет университета, и примет вас к себе помощником на врачебную практику, верно, милый?

– Д-д-да, пожалуй, – не без сомнения в голосе проблеял окончательно раздавленный такими масштабными перспективами доктор. От него не укрылись авансы, бросаемые дражайшей супругой в адрес незадачливого студиозуса, но делать нечего, жить лекарю хотелось куда сильнее, чем сохранить свою честь…

– Черт с вами, – вздохнул бывший наемник, соблазнившись-таки обещанными благами, – я еще раз спасу ваши неблагодарные задницы!

Наклонившись, он ухватил Кноринга за грудки и легко встряхнул, так что у того лязгнули зубы.

– Вот что я скажу вам, господин доктор, – прошептал он. – Если вы или ваша супруга вздумаете еще раз сыграть со мной какую-нибудь глупую шутку, я найду способ заставить вас горько пожалеть о подобной опрометчивости!

– Конечно, герр Попел! – пискнул в ответ полузадушенный врач.

– А теперь перебирайтесь ко мне и не забудьте прихватить с собой весла. Вы будете грести, а я по-прежнему останусь стоять на корме. Вы же, фрау Кноринг, садитесь на носу. Давайте я помогу вам.

И он, галантно подхватив даму за талию, как пушинку перенес ее в свой челн.

– А теперь вперед! И не жалей рук, герр доктор! А не то, клянусь святым Вацлавом, мне придется крепко вздуть вашу милость!

Вот уже который месяц на недавно заведенной под Воронежем верфи целыми днями не переставая с утра до темноты, а ночи в это время коротки, стучали топоры, скрипели пилы, и перекрывала все сочная ругань на немецком, голландском, шведском и конечно же русском языках, так что иногда казалось, что дело происходит не на Руси, а как минимум в Вавилоне.

Собранные со всего света мастера строили для русского царя флот. Началось все, как обычно, с малого. В Голландии было заказано два корабля, тридцатидвухвесельная галера и тридцатишестипушечный галеас, после чего их в разобранном виде доставили сначала в Архангельск, а затем по внутренним водным путям должны были переправить на Волгу и там собрать. Однако со временем планы изменились, и строить корабли стали в Воронеже.

Руководить всеми этими работами были поставлены приказный дьяк Минин и иноземец Ян Петерсон, служивший государю еще в те времена, когда тот был простым германским принцем и не думал не гадал, что станет царем в далекой России. Нельзя сказать, чтобы они друг с другом не ладили, но споры промеж ними иной раз случались довольно громкие.