– Сейчас все на стенах. Во дворце паши никого нет!

– Я не знаю…

– Тьфу на тебя! – вышла из себя Нахат. – Ты не мужчина, если не можешь держать слово! Я пойду одна, но тогда забудь, что знаешь меня!

Закончив свою пылкую речь, она развернулась и решительно выбежала прочь со двора, оставив Попела в полном замешательстве. Не зная, что делать, то ли бежать вслед за ней, то ли вернуться к раненым, он обернулся и увидел одну из своих добровольных помощниц – рослую и красивую казачку Настасью.

– Что встал как вкопанный, дурень? – усмехнулась женщина. – Уж не знаю, куда она тебя звала, а только если теперь же не побежишь, так потеряешь!

– Вы разве знаете, что она девушка? – растерялся Вацлав.

– А что, у меня глаз нет? – удивилась та и, видя, что он никак не может решиться, рассердилась. – Вот же выпучил глаза, истукан проклятущий. Беги, говорю, покуда не упустил!

Оставив лазарет, Нахат направилась прямиком к бывшему дворцу, занятому теперь войсковым атаманом и его ближайшими соратниками. По ее расчетам, в этот решительный момент никто из них не останется дома, а значит, проникнуть туда не составит большого труда. Конечно, ей было обидно и горько, что единственный человек, которому она решилась довериться, оставил ее в тяжкую минуту одну, но, может, это и к лучшему. Зачем ей вообще интересоваться мужчинами, пока она не отомстила? А он вовсе не такой красивый и добрый, как ей казалось раньше. И уж конечно он не храбрец, а потому…

Что «потому», додумать она не успела. Если все казаки и впрямь как один отправились на стены, то среди охотников имелись люди разного сорта. Один из них, по прозванию Осип Кривой, прятался в каком-то полуразрушенном татарском доме, здраво рассудив, что турецкие пули летят слишком часто, а потому могут ненароком и его зацепить. И вообще, он задаром свою голову терять не нанимался!

Увидев крадущуюся вдоль стен Нахат, бывший разбойник насторожился. О том, что в мужской одежде прячется девка, он, как и многие его сотоварищи, догадался давно и был не прочь познакомиться с ней поближе. Но та, мало того что скрывала свой пол, находилась еще под покровительством колдуна-иноземца и самого полковника Панина, чтоб ему ни дна ни покрышки, проклятому! Только вот сейчас ни того ни другого поблизости нет, а она рядом.

Как ни сторожилась юная черкешенка, а уберечься не получилось. Чья-то грязная рука зажала ей рот, а вторая приставила нож к тоненькой шее.

– Будешь кричать, зарежу, – посулил ей Осип, обдав неприятным запахом из щербатого рта. – Кивни, коли поняла!

Та, осознав, что сопротивляться не получится, судорожно кивнула, и он затащил ее в свое убежище.

– И впрямь девка, – удовлетворенно хмыкнул охотник, деловито ощупав добычу. – Оно, конечно, с голодухи и мальчонка сгодился бы, но все же лучше с девицей!

– Что тебе надо? – тихо спросила она, когда тот убрал руку с ее рта.

– Ничего особенного, – осклабился бывший разбойник. – Ублажишь меня разок-другой как следует, глядишь, и отпущу подобру-поздорову!

– Я буду кричать!

– Гы! Кричи сколько влезет, кто тебя услышит?

– Ах ты, грязный шакал! – взвизгнула Нахат и бросилась на негодяя с маленьким кинжалом.

Однако тот был настороже и сумел увернуться, ударив при этом девушку в живот, и, когда она согнулась от боли, отобрал у нее оружие.

– Вот дрянь! – сплюнул в сердцах Осип и тут же добавил строптивой добыче пинка. – Ведь я сначала по-хорошему хотел.