– Вы тут поговорите немного, а я пока пойду пообщаюсь с народом, – весело сказал он, и, поднявшись, ленивой походкой вышел из комнаты.

Я похолодел. Это было еще почище Весны, и вообще всего, что я мог когда-нибудь вообразить. Я боялся поднять глаза в сторону Оли, и сидел, как дурак, ни живой и ни мертвый, застыв наподобие египетской мумии.

– Тебя ведь зовут Витя? – тихо спросила она.

– Да, Витя, – выдавил я через силу, – то есть это по паспорту я Виктор, хотя, конечно, паспорта у меня еще нет, это я так выразился фигурально, а на самом деле все зовут меня просто Азов. Это фамилия у меня такая – Азовский, хотя по паспорту я, безусловно, Виктор. – Я чувствовал, что начал нести всякую околесицу, но остановиться уже не мог. – Конечно же, кличка Азов не такая зловредная, как Баран, Кролик, или, допустим, Изя. Есть у нас в классе один такой весьма нудный тип, имеющий кличку Изя. То есть, конечно, ему эту кличку никто в глаза говорить не рискует, но за глаза все его почему-то зовут именно Изей. Между прочим, есть такой анекдот про Изю и Сарру, анекдот, безусловно, довольно глупый, но в хорошем обществе и глупый анекдот рассказать не грешно. Так вот, приходит однажды под вечер Изя домой к Сарре и начинает вести с ней всякие умные разговоры. А Сарра, конечно же, от разговоров этих совсем разомлела, и говорит этому Изе: бери у меня здесь все самое дорогое, все, что понравится тебе, то можешь и брать. И прилегла после этих слов на диван, закрыла глаза, и лежит, думает, что Изя этот кинется ее целовать. А Изя, не будь дураком, воспользовался моментом, и, схватив телевизор, быстренько выскочил с ним из квартиры. А Сарра так и осталась в дураках лежать на диване. Точнее – в дурах. Правда, смешно?

– Это ты о себе рассказываешь? – спросила Оля после некоторого молчания.

– Нет, это я об одном своем однокласснике с такой же подлой кликухой.

А о себе я тоже могу рассказать. Я обычно часто рассказываю о себе. Был, например, у меня такой случай. Возвращаюсь я как-то после охоты: ну там ружье несу на плече, ягдташ полный волоку с куропатками, собаки рядом бегут, брешут на кого ни попало, а навстречу люди идут любопытные, и все норовят в мой ягдташ заглянуть – откуда, мол, у охотника такая гора куропаток. Люди, знаешь-ли, очень любопытные существа, им до всего дело есть, и до охотников, и до собак, и до остальных любопытных вещей. Но я, конечно же, внимания не обращаю ни на кого, иду себе, поплевываю по сторонам, и прикидываю в уме, под каким соусом сегодня вечером зажарю этих своих куропаток: не то под французским, но то под голландским. Я, знаешь-ли, больше предпочитаю все же французский, особенно если он с шампиньонами, вымоченными в белом вине.

– Так ты к тому же еще и гурман? – игриво спросила Оля.

– Конечно, Оля, конечно, еще какой гурман! Я, если хочешь знать, всю книгу о вкусной и здоровой пище прочитал не менее пятнадцати раз. И с начала до конца читал ее, и с конца до начала, и в середине целые куски выучивал наизусть. Там, знаешь, попадаются бесподобные просто отрывочки. Вот такой, например: «Пиво карамельное для детей и кормящих матерей». А, каково тебе это пиво?

– Да, пиво, конечно же, неплохое. Ну, а как тот случай после охоты. Когда шел ты, нагруженный подстреленными куропатками?

– Ой, Оля, ну при чем тут охота? Ну подумаешь, ну был такой случай, ну подстрелил я этого сбежавшего из зоопарка медведя.