Правый уголок рта мрины пополз вверх в улыбке, невесёлой и одновременно почти мечтательной.

– Гипотетически… если в этом вашем поместье есть термальные источники, а упомянутый вами один человек умеет надолго задерживать дыхание и сознательно управлять терморегуляцией организма и плотностью кожи, то наилучший вариант – по дну ручья.

– Температура воды – за семьдесят по Цельсию! – не выдержал Солдатов.

– Ну мы же о гипотезах говорим!

Сейчас рыжая девица смеялась почти в открытую. И если бы не судорога, на мгновение исказившая её лицо и тут же подавленная усилием поистине железной воли… Если не это, полковник Русанова подумала бы, что отход из поместья Зборовского был сущим пустяком. Нет, мать твою за ногу, не был, теперь она понимала это вполне отчётливо. Сумасшедший… инструмент.

– И, кстати, – продолжила Дитц, – деактивация «сфер Раскина» гипотетически могла быть предпринята именно с целью безопасной эвакуации, потому что русло ручья гипотетически простреливалось защищенными сферами комплексами. Так что – гипотетически – не за что.

Полковник прищурилась и медленно проговорила:

– Вот по этому поводу позвольте мне иметь свое собственное мнение, Светлана Конрадовна. Да уж, вы с Раскиным на редкость вовремя обратили внимание друг на друга. Я правильно понимаю, ваша встреча не была запланирована?

– Не была. Я… Наталия Андреевна, было бы глупо с моей стороны растолковывать вам особенности нашей службы. Тело – инструмент, а выбор – роскошь, которую можно позволить себе не всегда. Тем ценнее любая возможность выбора, – мимолетная улыбка подобравшемуся Альтшуллеру. – Я могла послать Бена Раскина ко всем чертям. И ни секунды не пожалела, что согласилась выпить – и не только – в его номере. Он был совершенно уникальным персонажем. Возможно, именно поэтому его смерть сильно меня задела. Такие люди должны жить и творить, а не погибать только потому, что кому-то помешал некий Сергей Стасилович. Что возвращает нас к тому, что если бы ликвидацию Ставиловича поручили мне, это был бы не камнепад.

Накрывшую салон тишину можно было резать ножом.

– Сергей Стасилович… – медленно, почти по буквам выговорила полковник Русанова. – Вы уверены?

– Уверена. Расследование было произведено самое тщательное из всех, на какие способна леди Катрина Галлахер. Конечно, хвастаться нехорошо, но спросите, что это значит, на Большом Шанхае.

Наталия Андреевна поднялась на ноги, махнула рукой – сидите, мол, – прошлась по салону. Снова уселась, чтобы её глаза были на одном уровне с глазами собеседницы. Мелочь, да. Однако, если тебе что-то надо от человека, который тебе ничем не обязан и подчиняется весьма условно, не стоит смотреть на него сверху вниз. Это попросту нерационально. Те самые, упомянутые уже Дитц (уела, стервочка!), «особенности службы». «Нашей» службы, ишь ты! И возразить-то нечего! А что, если?..

– Светлана Конрадовна, а может леди Катрина принять контракт, в рамках которого было бы выяснено, кому понадобилась смерть Стасиловича?

Мрина размышляла на более секунды.

– Принять – может. Выполнить – нет.

– Почему? – даже самой Русановой послышался в вопросе свист хлыста, но рыжая кошка не дрогнула.

– Не у кого выяснять. Агентство, выполнившее заказ, больше не существует, как и его позорящий профессию криворукий персонал. Будь целью операции Раскин – леди Катрина, можете не сомневаться, узнала бы, кто был заказчиком мероприятия прежде, чем разбираться с исполнителями, но… – она криво усмехнулась. – Также можете не сомневаться в том, что леди Катрина уже получила от своего руководства всё, что ей, по мнению руководства, причиталось за проявленную спешку и недальновидность.