Горевал ли о нём вообще кто-нибудь из «вечных»? После всего случившегося я с трудом себе это представляла. Но кто знает, что там на самом деле у них на уме?

— Как вы думаете, — спросила я, повернувшись к моим спутникам, — зачем Эдгар побывал в резиденции? Ведь он так ненавидит «вечных»…

Бонски презрительно фыркнул, напугав этим не только Матса. Обычно этот великан держался так тихо, что вскоре мы даже забывали о его присутствии.

— Больше всех он ненавидит Сирелла, — пояснил Даан сердитую реакцию Бонски. — А вот поведение Эдгара мне странным не кажется. В данный момент резиденция пустует, при этом тут есть всё, что ему нужно: слуги, горы флаконов из аптеки ароматов и даже дистиллятор, в котором он может с помощью Эллы и Рафаэля создавать новые ароматы. Ему тут очень хорошо. Так хорошо, что он наверняка с огорчением покинул резиденцию.

Даан наверняка не ошибся. Хотя Эдгар и ненавидел это место, здесь было всё необходимое для реализации его планов.

Я обошла вокруг письменного стола и заметила, что на ковре под столом что-то лежит. Что-то коричневое. Я наклонилась, чтобы рассмотреть получше.

Это была записная книжка в кожаном переплёте, та самая, которую Эдгар, захлопнув, отодвинул в сторону. Только что, когда мы перенеслись на четыре дня в прошлое, она лежала на столе. Значит, она упала? Мог ли Эдгар оставить что-либо по невнимательности? После всего, что он приготовил тут для нас, это было бы довольно странно. Но я всё-таки заползла на коленях под стол и взяла её.

— НЕТ! — услышала я крик Матса и через секунду всё поняла.

Я коленкой натянула верёвку, раздался звук «чпок!». Сунув находку под мышку, я почувствовала неопределённый химический запах. Тут же я увидела открытый флакон. Он лежал прямо возле меня, спрятанный за ножкой письменного стола, и из него струился невидимый аромат. И тут мои мысли оборвались.

Я чувствовала, как мои руки и ноги теряют силу. С первым вдохом я ощутила слабость в коленках. Если бы я уже не сидела на ковре, то я бы упала. У меня онемели кончики пальцев и сжался желудок. Перед глазами поплыл туман, и я стала задыхаться. Затуманились не только мои глаза, но и сознание. Мысли утратили чёткость, слух стал слабеть. Глаза закрылись, и я почувствовала, как кто-то вытащил меня из-под стола и поднял. По запаху я поняла, что это Матс.

Я слышала слабые голоса. Кто-то зарычал и вцепился в меня. Оказалось, что это Бонски взял меня из рук Матса и взвалил себе на спину. Неожиданно всё закрутилось с удвоенной скоростью. Кто-то захлопнул за нами дверь, замелькали узоры коридорных обоев. Меня покачивало, и одновременно я слышала звук шагов по ступенькам. Потом наступила темнота.

* * *

Собрав последние силы, я заставила себя открыть глаза, и меня ослепил солнечный свет. Я лежала на спине, часто-часто дыша. Сознание медленно возвращалось ко мне. Надо мной наклонился Бонски, загородив своей головой солнце. Его глаза показались мне огромными. Он посмотрел на меня, потом на Матса и Даана и снова на меня.

Я поняла, что мы находимся на улице, во дворе резиденции «вечных». По небу надо мной плыли облака. Что же случилось?

Но как только ко мне вернулась память, я вспыхнула от стыда за собственную глупость: я позволила Эдгару провести меня!

— Извините… — пробормотала я. — Я подумала, что Эдгар случайно уронил книжку, и… она могла бы нам… помочь его найти.

Даан, держа записную книжку в руке, уже водил по её страницам тонкими пальцами. Матс помог мне встать, хотя после возвращения из Англии он обычно держался на расстоянии. Нет, не враждебно и не сердито — просто дистанцировался от меня, чего раньше не делал. Как будто вспоминал что-то, что отдаляло его от меня.