Он встал, подошел к ней, обнял за талию, привлек к себе.

— Предлагаете краткосрочный полевой роман, штандартенфюрер? — она чувствовала его дыхание на волосах, но не поворачивалась, смотрела на огонь.

— Почему краткосрочный и совсем не обязательно полевой…

— Я ведь не останусь здесь надолго. Я должна вернуться в Берлин. Меня никто не отпустит в помощницы доктору Виланду.

— В этом нет необходимости. Мы сами здесь долго не задержимся, я уверен. Ударим им под Секешвехерваром, а потом вермахт пусть доделывает. Дальше наверняка нас тоже перебросят к Одеру. А это от Берлина совсем недалеко.

— Я знала, что все этим закончится, — Маренн убрала волосы и посмотрела ему в лицо. — Со всей этой инициативой Кальтенбруннера в Арденнах, с песнями, танцами, прыганием с БТРа на БТР в ажурных чулках. Никогда я не допускала подобного.

— Я заметил, ты не ломака, не пытаешься переделывать мужчин под себя…

— А что вас переделывать, — Маренн рассмеялась, — вы и так хороши. Я много знаю о человеке как таковом. И о мужчине как таковом в частности благодаря своей профессии. К тому же война играет свою роль. Куда тут переделывать, если завтра, возможно, всех убьют. И меня в том числе, — она опустила голову ему на плечо.

Он обнял ее за талию, приподнял с нежностью ее лицо. Мгновение они смотрели друг на друга, потом он приник губами к ее губам. Она поддалась с радостным волнением, отвечая на его поцелуй.

2

— Коробов, руки убери!

— Наташа, ты чего недотрогу из себя строишь? — капитан Коробов прижал ее к стене.

— Пусти меня, — Наталья еще раз попыталась высвободиться.

— Куда, товарищ гвардии лейтенант? — капитан загоготал. — Я тебя со Сталинграда обхаживаю. А ты — ни-ни. Генерала, что ли, ждешь?

— Убери руки, сказала!

Она сильно толкнула его в грудь. Он покачнулся, но руки опустил.

— Наташа, — сказал как-то даже угрожающе, потирая щеку. Тебе, может, того, Лермонтова почитать? Так я могу, чтоб тебе не так обидно было, мол, с культурой. «Во глубине сибирских руд…»

— Это Пушкин, а не Лермонтов. Коробов, — Наталья отошла в сторону. — Сразу видно, в школе двоечником был.

— Да я…

— Наталья Григорьевна, — из кабинета вышел генерал Шумилов. — Зайдите ко мне. Разведчики языка взяли, новые сведения доставили, надо перевести. А вам, Коробов, заняться нечем? — он строго посмотрел на капитана. — Мне как раз офицер нужен, чтобы на передовую его послать, так вот съезди, проветришься там.

— У меня, товарищ генерал, документации невпроворот, разрешите доложить, — Коробов вытянулся, стараясь не моргать.

— Тогда занимайтесь документацией, а не к девушкам приставайте.

— Слушаюсь.

— Входите, Наталья Григорьевна, — генерал пригласил в свой кабинет. — Что, прохода не дает наш донжуан?

— Так точно, товарищ генерал, — Наталья кивнула.

— Голицына, на комсомольское собрание все, — заглянул комсорг Саша Васильков.

— Я не состою в комсомоле, — ответила Наталья вяло.

— А когда заявление подадите, кстати? — комсорг нахмурился.