Вдруг оказалось, что вокруг него много людей, они переговаривались возбужденно и радостно, как охотники, завалившие кабана, все еще опасаясь приблизиться к нему. Афганец уже видел краешком глаза сходящихся к нему людей, видел, что все они вооружены и готовы каждую секунду растерзать его очередями из коротких черных автоматов.

 Афганец улыбался, глядя в небо и разбросав руки в стороны.

 Вертолет уже не висел над головой, не давил своей ревущей тяжестью, он сел на дорогу, и в мире сразу стало тише. Трава была высокой и уже подсохшей, она шуршала на легком, теплом ветру, колыхалась и почти скрывала Афганца от преследователей. Но они знали, что он ранен, и медленно, опасливо окружали его, сходились со всех сторон. Несколько человек сразу пробежали к лесу, чтобы лишить его единственной возможности спастись. Они не видели, вооружен ли он, пистолет заметили лишь с вертолета, когда Афганец выскочил из машины.

 — Бросай, оружие! — крикнул на всякий случай кто-то совсем рядом хрипло и возбужденно.

 — Сейчас, — прошептал Афганец самому себе.

 Почему-то для него в этот момент стало самым важным — успеть выстрелить первым, не дать никому возможности выстрелить прежде него.

 И он успел выстрелить первым, успел все-таки в последний момент — поднес пистолет к виску и, улыбнувшись в небо, нажал курок.

* * *

 Сунув коробочку телефона в карман, Андрей направился к дому, от которого только что отъехал желтый «жигуленок». Сложность его положения была в том, что он не мог подойти к калитке слишком уж осторожно, крадучись — это привлекло бы внимание любого случайного свидетеля. И в то же время он не мог войти в калитку легко и свободно, это было бы неосторожно, мало ли что ожидает его в этом небольшом домике, в яблоневом саду.

 Прикидывая и так и этак, он приблизился к калитке, которая оставалась полуоткрытой после того, как отсюда, прыгнув в машину, отъехал этот тип в темной куртке. Вид незапертой, неприкрытой калитки успокоил Андрея. Если бы в доме оставались люди, они бы сами ее прикрыли, а если тот тип бросил ее вот так, значит, опять же в доме никого нет...

 Мелькнувшее предположение Андрей отбросил, не стал продумывать до конца, и во двор вошел спокойно, неторопливо. Где-то здесь должен быть Вобликов, если, конечно, нет другого выхода на соседнюю улицу. А договориться о таком проходе через соседний участок было бы очень кстати, учитывая характер занятий людей, которые здесь обитали...

 Андрей осмотрелся, но, не увидев ничего подозрительного, шагнул к дому. Пересохшие на жаре доски ступенек скрипнули, но никто не отозвался. Да и тень его мелькнула по окну, по занавескам — если в доме были люди, то предупреждение они получили достаточно внятное.

 — Хозяин! — крикнул Андрей, приоткрывая дверь на небольшую веранду. Никто не отозвался, он вообще не услышал никаких звуков. Открыв следующую дверь, уже на кухню, он спросил еще громче: — Есть кто живой?

 И опять ответом была полная тишина.

 Андрей шагнул в кухню, плотно прикрыв за собой дверь. Постоял, прислушиваясь, осматриваясь по сторонам. Он увидел мокрый пол, причем в одном месте, в центре кухни, пол был явно с красным оттенком. Как раз в том месте, где на полу просматривалась врезанная дверь в подвал.