— Ни фига себе, — пробормотал Андрей. — И через некоторое время повторил опять: — Ни фига себе...

 По одежде он понял, что это был Вобликов, тот самый, который полчаса назад вошел сюда так уверенно и напористо, с такой правотой в каждом своем движении, в горделиво вскинутой голове.

 — Ты живой, мужик? — спросил Андрей нарочито громко, нарочито грубовато, чтобы подавить в себе ужас, который вызывал в нем этот изломанный, зажатый в тесном погребе человек.

 Но ни слова не услышал в ответ. Умирающий никак не откликнулся на его слова ни движением, ни взглядом. Он продолжал почти неслышно стонать, хотя даже стонами нельзя было назвать звуки, которые он издавал, — это было стонущее дыхание человека.

 Андрей вынул телефон, набрал номер Пафнутьева, подождал, пока тот поднимет трубку.

 — Слушаю, — сказал Пафнутьев отрывисто, и Андрей понял, что тот в кабинете не один.

 — Павел Николаевич... Докладываю обстановку.

 — Слушаю.

 — Звоню из дачного дома.

 — Ты один?

 — Почти... В погребе лежит какой-то полуживой мужик... Скорее всего, Вобликов.

 — В каком смысле полуживой?

 — Весь в кровище, жалобно стонет, похоже, умирает. Нашел вилы... Думаю, этими вилами его и пырнули в живот. Вилы еще те... Кошмарное оружие.

 — Так что там у них... Между собой разборки начались?

 — Не исключено. Вы же этого и хотели...

 — Не то чтобы хотел, — Пафнутьев помялся. — Но предполагал, так будет точнее. Значит, живой Вобликов?

 — Павел Николаевич... Если у него в животе эти вилы побывали, то какой он живой...

 — Шаланда не приехал?

 — Пока нет. Одному мне его не достать.

 — И не надо. Это их человек, пусть возятся. Они уже едут, будут у тебя с минуты на минуту.

 — Уже приехали, — сказал Андрей, увидев в окно подъехавшую милицейскую машину.

 — И Шаланда с ними?

 — Да. — Андрей увидел, как Шаланда первым вошел в калитку и решительно зашагал к крыльцу.

 — Ну что ж, — усмехнулся Пафнутьев, — порадуй Жору. Пусть со мной свяжется, у меня для него есть кое-что. — И Пафнутьев положил трубку.

 Дверь на кухню широко распахнулась, и мощно, неудержимо вошел Шаланда, сразу наполнив собой все помещение. Казалось, ему хочется что-то делать, отдавать приказания, лицо его было устремленным, если не вдохновенным. Он тут же рванулся от порога на середину кухни и, не останови его Андрей, кто знает, может быть, провалился бы в погреб к своему сотруднику. Тогда бы уж Вобликову наверняка не выжить.

 — Что это? — спросил Шаланда напористо.

 — Он там, — сказал Андрей, показывая взглядом на подвал.

 Шаланда шагнул к провалу, посмотрел вниз, отшатнулся.

 — О Боже, — пробормотал он, закрыв глаза. — О Боже. — И он обесиленно опустился на табуретку. — Кто его так? — Шаланда посмотрел на Андрея в полной беспомощности.