— А они так называли. Он за главного был, слушались они его.

— Так. — Пафнутьев поднялся по обгорелым ступенькам, прошелся по черным доскам веранды, качнул обгорелый каркас абажура. Изнутри дом выгорел начисто, остались только почерневшие чешуйчатые стены, железная кровать, провода, пустой электрический патрон, свисавший с потолка. — Так, — повторил Пафнутьев. — Похоже, игры на опережение не получается, маленько я не поспеваю за вами, Юрий Яковлевич. Но если у бабули действительно сохранился портфель, то и у вас успехов немного. Немного, Юрий Яковлевич, совсем немного.

Снова выйдя на крыльцо и вдохнув свежего воздуха, не пропитанного гарью и размокшими после тушения черными бревнами, Пафнутьев увидел на скамейке возле калитки согбенную фигуру Васи. Поставив локти на колени, он покуривал сигаретку и, похоже, дожидался, когда Пафнутьев выйдет на крыльцо.

— Привет, гражданин начальник, — приветствовал он Пафнутьева голосом негромким, даже каким-то шелестящим. — Как протекает жизнь?

— Как видишь. — Пафнутьев пожал суховатую ладонь киллера и сел рядом.

— Оплошали мы с тобой, Паша, — сказал Вася, кивнув в сторону черных остатков дома. — Наших людей убирают... Нехорошо.

— Что делать, — вздохнул Пафнутьев.

— Что делать, я знаю, — проговорил Вася голосом еще более тихим, но теперь в нем уже звучал металл. — Я виноват, — сказал он. — Я заглядывал к старику раза три и, видимо, навел. О нем никто не знал. Наверно, все-таки за мной «хвост» тянулся. Подружились мы с Иваном Степановичем. Приглашал к нему перебираться. Я согласился... Расслабился, придурок.

— Это кто?

— Я, кто же еще... Ошибки надо исправлять. Иначе в мире не будет порядка. Поделись, Паша.

— Чем?

— Мыслями.

— Какими?

— Не надо, Паша, нас дурить. Мы в одной лодке. Только ты на моторе сидишь, а я на веслах. Но я бы не согласился с тобой поменяться местами.

— Почему? — удивился Пафнутьев.

— Мотор шумит... Иногда глохнет. Винт в водорослях запутывается. Бензин может кончиться. Запах от него, канистры, то-се... Могу еще продолжить, хочешь?

— Не надо. — Пафнутьев покачал головой. — Я понял... Позапрошлой ночью здесь был человек по фамилии Шумаков. Он в прокуратуре работает. С Лубовским дружит.

— С Лубовским нельзя дружить. Он ему служит, — уточнил Вася.

— Возможно. Соседка рассказала... С какими-то качками на машине приезжал. Заходили к Ивану Степановичу... А через два дня пожар. Сказала, что огонь вспыхнул как-то сразу, будто бензину плеснули... Иван Степанович для меня пакет оставил, не исключено, что за этим пакетом и приезжали.

— Значит, не дрогнул старик, — пробормотал Вася. — Наш человек. Напрасно они с ним так, не надо бы... Ох, не надо бы... Коля звонил из Челябинска, предупреждал... Крутые силы задействованы, им нельзя останавливаться. Это как волчок... Если остановился — падает. Вот они и вертятся, боятся остановиться. Опять этот Шумаков... Знаю я его! — с легким раздражением произнес киллер. — По Челябинску еще знаю! Встречались. И опять придется.

— Что придется? — настороженно спросил Пафнутьев.

— Встретиться.

— Только ты это... В рамках закона.

— Конечно, — с кривоватой улыбкой ответил киллер. — Как я его понимаю.

— Ты о чем?

— О законе.

— Пойду к соседке загляну.