— Паша, ты печален, — негромко проговорил Халандовский.

— Я не печален, я сосредоточен, — ответил Пафнутьев и, подняв с пола портфель Лубовского, положил его на стол.

— Знакомая вещица, — сказал Халандовский.

— Из-за этой вещицы один человек уже смерть принял.

— Видимо, в ней таится какая-то опасность?

— Аркаша, я хочу, чтобы ты оценил эти бумаги. — Пафнутьев положил тяжелую свою ладонь на обгорелую кожу портфеля. — Полистай, покажи знающим людям... Мне некому показать, всех боюсь.

— Я один остался, которого ты не боишься? — усмехнулся Халандовский.

— Есть еще два-три человека... Но они не смогут разобраться в этих тайнах.

— Если один уже сложил свою буйну голову... Это может случиться и со мной?

— Конечно, — кивнул Пафнутьев и снова наполнил рюмки. — Можешь отказаться.

— И ты дальше по жизни пойдешь один?

— Угу... Один.

— И тебе не совестно говорить мне это.

— Совестно. — Пафнутьев поднял свою стопку, предлагая Халандовскому поступить так же.

— Паша... Хочешь, я скажу тебе одну умную мысль? Только ты не обижайся...

— Скажи.

— Мы победим.

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

— За победу! — поднял свою стопку Халандовский.

— На всех фронтах! — подхватил Пафнутьев. Выпив, он поставил стопку на стол и уставился на Халандовского.

— Ты чего? — спросил тот.

— Ивана Степановича убили.

— Ивана Степановича убили?!

— Из-за этого вот портфеля. За ним приезжали. И старик не отдал. И старик не отдал. И старик не отдал, понял?! — Пафнутьев прижал кулаки к глазам.

— Паша, ты не должен этого так оставить, — твердо сказал Халандовский. — Это нехорошо, когда наших бьют.

— Вася мне сказал то же самое.

— Ты с ним виделся?

— На пожарище. Они и дом Степаныча сожгли.

— Я могу помочь? Прости! — спохватился Халандовский. — Я плохо сказал. Я скажу иначе. Я могу помочь!

— Полистай бумаги. Покажи грамотным людям.

— Могу и деньгами.

— Чуть попозже.

— А Вася...

— Мне кажется, что Вася вышел на тропу войны.

— Он тебе сам об этом сказал?

— Дал понять.

— Это хорошо, — кивнул Халандовский.

— Почему?

— Значит, охотиться будет не за тобой.

— Надеюсь, — усмехнулся Пафнутьев.

— Вася не человек, — убежденно сказал Халандовский. — Ты должен это всегда помнить — Вася не человек.

— А кто же он?

— Курок. У него и кличка была — Курок. Безотказный, не знающий промаха, не знающий ни страха, ни жалости. Ты не станешь его останавливать?

— В чем, Аркаша? Как? Моя цель — Лубовский. Им я и пытаюсь заниматься. Больше меня никто не интересует. Руководство поручило мне разрабатывать Лубовского. Невзирая на ту карьеру, которая, возможно, его ожидает. Все. Я продираюсь к Лубовскому. У меня за спиной — трупы. Я уже не знаю, сколько их и чем они заслужили свою печальную участь. Будут еще трупы? Не исключаю. Более того, я в этом почти уверен. Выживу ли я сам? Не знаю. И это маленькое обстоятельство дает мне право поступать свободно и безоглядно.