|
С Халандовским он встретился с теми же мерами предосторожности. Андрей все так же старался оторваться от «хвостов», независимо от того, были ли они на самом деле. На этот раз для встречи Халандовский назначил новый адрес, благо друзей у него в Москве оказалась достаточно. Полукриминальный образ жизни позволял ему испытать каждого, и в то же время каждого он убедил в собственной надежности. Что делать, ребята, что делать, страна вместе со своей прекрасной столицей скатилась в криминал, и все мы с вами живем настороженно и опасливо, стараясь не подставлять беззащитный бок, уберегаясь и от странных личностей с накачанными шеями, и от людей в форме — и то и другое одинаково необходимо. Это жизнь, ребята, жизнь, а не авторское злопыхательство.
— Здравствуй, Паша, — сказал Халандовский без прежнего напора, да и какой напор, какая радость встречи, если в своей стране приходится встречаться тайком, оглядываясь по сторонам и прячась за киосками, кустами, фонарными столбами. Халандовский открыл дверь не полностью, не так, как совсем недавно, когда он распахивал дверь, улыбался и широко разводил руки в стороны. — Рад тебя видеть в это прекрасное утро! — еще нашел он в себе силы слегка пошутить. — И я рад. — Пафнутьев прошел в коридор и тут же услышал, как за его спиной щелкнул замок двери. — Как протекает жизнь? — Где-то я слышал другие слова — как вытекает жизнь, — усмехнулся Пафнутьев. — И как она вытекает? — Успешно. — Хочешь выпить? — Не хочу. — Пафнутьев упал в низкое кресло и вытянул перед собой ноги. — У меня такое ощущение, что ты пробирался сюда короткими перебежками. — Ты всегда был умным и проницательным человеком, — ответил Пафнутьев. — А я и сейчас такой. — Халандовский осторожно опустился в соседнее кресло. — И намерен таким оставаться. — Тогда я тебя слушаю. — Пафнутьев поставил локти на колени и подпер щеки кулаками. Халандовский поднялся с тяжким вздохом, принес из какой-то щели, из какого-то тайного уголка обгорелый портфель Лубовского и поставил его у ног Пафнутьева. Сам снова опустился в кресло. — Значит, так, Паша... Тебе в руки попали неплохие бумажки, совсем неплохие. Можно даже сказать, хорошие. Мои ребята, знающие люди, внимательно их прочитали. — И что? — Эти бумажки дают основание возбудить уголовное дело по факту мошенничества в особо крупных размерах. — Против кого возбудить уголовное дело? — спросил Пафнутьев с легким раздражением. — Против Лубовского, Паша. Он не зря много раз напоминал тебе об этих бумагах. Деньги предлагал? — Было. — Ты отказался? — Так уж получилось, — виновато признался Пафнутьев, как признаются в собственной глупости. — Не жалеешь? — Только перед сном. — Это правильно... Обычно перед сном людей посещают самые правильные мысли, можно даже сказать — прозрения. — Что делать... Видимо, время упущено. — Вовсе нет! — быстро ответил Халандовский. — Тебе это известно точно? — Конечно! Мы перезваниваемся. Он постоянно передает тебе приветы. Видимо, любит тебя. — И ему поклон, — вздохнул Пафнутьев. — Я его тоже люблю. Если опять позвонит, передай, что я постоянно о нем помню. — Он тоже тебя не забывает, — жестковато сказал Халандовский. — Хочешь, поделюсь умными мыслями? — Хочу. |
