|
Строго смотрит на Вирджинию. – Зачем они здесь? – спрашивает он у нее. Разумеется, по-английски. Я сразу вмешиваюсь. – The War office! – решительно объявляю я. Главное – смелость!., все беру на себя! Добав-ляю: – The engener speaks only french!.. Инженер говорит только по-французски. Показываю на Состена Роденкура. – Oh! Oh! but it's a Chinaman – он удивлен. – О! О! Да это китаец. Вот тут его черед забавляться! Разглядывает эту заморскую птичку сверху вниз. Состен разворачивает свои планы… свитки… вытаскивает из-под желтого халата еще какие-то бумаги… Ах! неприятный полковник уже во всю веселиться… он предоставляет Состену трепаться, даже поощряет его жестом. Он приглашает нас в гостиную как дорогих гостей, сопровождает нас… я не решаюсь сесть… потом осмеливаюсь… Во, какие кресла!!. Я утопаю! Пузатые монстры! великаны из губки! вся усталость прямо-таки растворяется в них… Состен все еще заливает, суетится посредине комнаты, даже не присел отдохнуть… он же-стикулирует, толкает речуги, брызжет слюной… Теперь он размахивает «Times», страницей объ-явлений… – Вы понимаете, полковник?.. Вы согласны?.. Ваше предложение… я за него берусь… вы действительно согласны?.. Я в этом деле компетентный на все сто! Я!.. Я!.. Он только о себе и говорит. При этом сильно бьет в грудь и смертельно боится быть непо-нятым! Подбегает к окну, показывает полковнику на людей, стоящих там, на улице, которые заняли весь тротуар… переминаются с ноги на ногу… Ах! он такой безапелляционный! Состен не терпит конкуренции! – Ах! Полковник, Бог с ними! Я вам честно скажу! Нужно, чтобы все эти люди ушли!.. Так продолжаться не может!.. – Либо я, либо ничего не будет, друг мой! А ну пошли!., черт меня возьми… Достоинство! Все смеются, даже челядь, хватают его за фалды: – No! No! Sit, Sir! Садитесь, сэр! Он победил. Уж больно забавен!.. Полковнику охота еще потешиться: он просит Состена пройтись, пробежаться, возвращает его, просит снять, снова надеть шляпу… Происходит все это в гостиной… Умора!.. Прелестная крошка Вирджиния хохочет вместе со всеми, только ей не хочется, чтобы его замучили до полу-смерти, чтобы выставляли шутом гороховым. – Sit down, Sir! Sit down! – приглашает она его. Только ее дядю это не устраивало, дядюшка-то хотел видеть все представление целиком, с халатом, драконом и прочим… А Состен ничего не замечал… На бегу он попутно расписывает во всех подробностях свои похождения, не переставая скоморошничать. Повествует о своих подвигах в Индии, о найденных и утраченных им сокровищах, о своих неприятностях с «Джем просидинг компани», еще бог знает о чем, все так же гаерствуя… о своих технических открытиях… о подлинном перевороте в области электромеханических передач… о том, в каком долгу перед ним наука… о пиретовом колебателе, созданном им именно для газов, о детекторе с чувствительностью до одной миллионной… о всем том, на что он получил патенты в Берлине еще в 1902 году и что у него похитили!.. – Drinks! – распоряжается полковник. Слуга кидается, угодливо подает… Целая батарея бутылок и бутылочек: виски, коньяк, шампанское, черри… Полковник наливает себе стаканчик, второй, третий… Пьет в одиночестве. Еще один!.. За каждой стопкой следует «Бу-у-у!» Продирает здорово! Полковник опускается в глубокое кресло, его душит смех – о! о! о! – живот его колышется, его просто корчит. По душе ему Состен, уморительный малый!.. Лично я просто сквозь землю провалился бы, тем паче при малышке. А он знай себе зыркает в мою сторону… Поприличнее бы ему держаться… Да куда там! Разошелся, удержу нет. |
