|
. Ох, обрыдли они мне… Бывайте здоровы!.. Смоюсь-ка я втихую, они и не заметят… Ну, вперед! Я собираюсь с духом и… бац!., опять выпускаю пар… Малышка же!.. Я колеблюсь, не знаю, как быть, мне плохо… Как попрощаться с ней? Дурная примета, ох, дурная – умотать вот так, как дубина стоеросовая… Она была так ласкова, так великодушна, к нам двоим, а мы таким хамьем себя выставили, особенно эта ворона китайская!.. Хотелось бы повидаться с нею, сказать на прощанье, что я здесь ни при чем… Хоть два словечка… Не топать же отсюда, как тюха сиволапая… Ненасытное брюхо, дурья башка, невежа… Она, конечно, пока еще девчонка, но уже рассудительна, как женщина. Мы ж видели, как она распоряжалась, какое место занимала в доме, видели, что была в нем ангелом-хранителем… Дождусь ее, а тем временем два этих олуха-крушителя, глядишь, выдохнутся, умаются на своих обломках… Кстати, они уже гораздо слабее колошматили. Припадки рано или поздно кончаются. * * * Прекратилось все это не скоро, уж очень им нравилось куролесить вдвоем… Еще по мень-шей мере три часа они собирали и разбирали скафандры да устраивали друг другу каверзы: при-прятывали какие-нибудь детали, а потом запускали ими друг другу в рожу… Такие вот шуточки шутили… Цирк!.. Мартышки в загуле!.. Состен задрал на себе юбку и подколол ее английскими булавками… – One wealve embryoun, gentlemen! Колоплудная оболочка кителенка, джентльмены! Великое свое изобретение полковник прищелкивал себе к животу – хитро придумано! Он все показывал наглядно, объяснял, как противогаз определяет газы, воздух и азот, как по капле растворяет в них яды… До чего хитроумная механика!.. У Состена просто челюсть отваливалась. Он ловил каждое его слово, повторял за ним каждое движение… Внезапно полковник привскочил, выпрямился… Застыл, выставив палец… – Пис-пис! – возопил он. – Моя простата!.. Взгляд у него остановился, точно он прислушивался к голосам… Это что-то новенькое!.. Он начал шарить у себя в штанах, воткнул палец в задницу и как припустит!.. Точно ветром его сдуло!.. Потом-то мы пообвыклись. Это случалось с ним время от времени, особенно после того, как понервничает. Тогда просто беда!.. В тот раз я обрадовался: мне нужно было кое-что сказать Состену. Пора было кончать с этой катавасией. – Состен, – приступился я к нему. – Ну, скажите на милость, Состен, разве может так про-должаться? Знаете что, дорогой Учитель? Я выхожу из игры… Опять на войну?.. Как бы не так!.. Конец, говорю вам!.. Эге, у него аж дыхание перехватило! Он ошарашенно уставился на меня. – Как! Не вы ли говорили о смерти, о самоубийстве, об отчаянии? А теперь поджилки тря-сутся? Да, озадачил я его! – Я полагал, что вы будете счастливы, что с радостью воспользуетесь случаем! – продолжал он. Что за ахинею он несет? Да он издевается надо мной! – А вы, красавчик мой занюханный? – кидаю я ему в ответ. – Вы, кусок протухшего дерьма? По-прежнему мечтаете о путешествии в Индию? Так едете или нет?.. Вроде пора бы уже определиться, старый облапошенный прощелыга!.. Пусть, пусть послушает, какие чувства я к нему испытываю. И добавляю: – Старый бахвал! Старый кривляка! Омерзел он мне. – Та-а-к! – воскликнул Состен. – Дурное воспитание!.. Он насупился. Хорошо я его отхлестал! – Откуда такие манеры? – надменно спросил он. – А вы, старый пустобрех? Напряжение нарастало. Я громко отчеканил: – Я подыхать из-за вас не собираюсь! – Да что это вы вообразили, скажите на милость, милый мой дурачок?.. Нам улыбнулась удача, невероятная удача! Сама в руки идет! А условия какие, а? Да у нас в кармане полторы ты-сячи фунтов!. |
