|
Сначала Состен покряхтывал: – Ой, худо мне, малыш! Ой, худо!.. Потом начал охать… скулить. Видеть больше не желал полковника. – Заткнись! Снова за свое? А жрать что будем?.. Вот в чем, действительно, заключался вопрос: с бифштексом или без бифштекса?.. – Ну, разумеется, тебе-то что за печаль?.. Все хиханьки да хаханьки!.. Нюхать-то не тебе!.. Чтобы пристыдить меня… он принялся отхаркиваться и задыхаться. – Пусть все хоть передохнут… тебе наплевать, ты не участник гонки! Сказал бы я тебе па-ру… теплых слов, милок! Ладно, вечером скажу! Просто исходил он злобой и желчью… До чего же он мне опротивел! Сцепиться нам нельзя было – разговор шел за трапезой… и надо было поскорее закругляться… полковнику был недосуг. Все же мимоходом я шепнул Вирджинии: «Обожаю вас! love you..» Поели на скорую руку, прочли молитву… и без задержки… наверх. Состен ковыляет впереди – совсем бедолага охромел… на каждой ступеньке подвывает. Что там мои раны, курам на смех! Не шагает – ползет… Едва дотащился до верха… повалился… как подрубленный… на кровать… и только простонал: – Ох, не могу, друг мой! Не могу!.. Заладил: «нет, нет, нет»!.. Слышать ничего не желает… конец!.. Вот тряпка!.. Чего же тут не понять – наигрался, напрыгался… болван растреклятый! Трясу его: – Ну же, вставайте, дедуля… не то вконец раскиснете! Кончать надо с этим… вот и весь сказ! Уматывать надо отсюда, без обид! Выдохлись? Финиш? Значит, бросайте все! – Чтобы я бросил? Я? Да как такое могло прийти в голову… этому шалопаю! Ну, пустомеля! Задел я его за живое – взвился… ногами затопал, заверещал: – Змея! Ядовитая гадина!.. Отступник! Доносчик! И давай поносить меня черными словами, как с цепи сорвался: – Разве я говорил, что отказываюсь? Нет, вы только послушайте этого гаденыша! Да за кого он меня принимает?.. За такого же труса, как он сам?.. За Фердинанда Трухача? Бодренький… язвительно ухмыляется – как подменили! Издевается – мол, совсем я его уморил своими трусливыми предположениями. – Это я боюсь газов, малыш? Попробуй… повтори! Да вы поглядите на меня!.. Выкатил грудь колесом… хорохорится. – Я люблю опасность, негодный мальчишка!.. Вот как меня обзывают!.. А он… еще больше напыживает свою хилую грудь: – Я не прячусь под куст, не изображаю калеку!.. Если надо вдыхать газ… я вдыхаю за Фер-динанда! Нужно страдать… я страдаю! Нужно умереть за Фердинанда… я умираю! Состен, готов? Всегда готов! Слов… не нужно! Порядок… я его хорошо завел! Просто… искры летели из-под копыт! Съежившись в комок, я лепетал: – Простите, Учитель!.. Простите!.. Но ему не нужны были мои извинения… он нажимал на мою глупость: – У вас, Фердинанд… все или черное, или белое! Никаких оттенков!.. Толстокожий, неповоротливый тугодум. Фердинанд из отряда приматов – этим все сказано!.. Крепко он насел на меня! – Побольше тонкости, черт побери!.. Надо… различать оттенки! Учитесь, старайтесь! Хотя бы попытку сделайте – глядите на меня… постарайтесь понять… научитесь ценить. Не рубите с плеча!.. Я веду тяжкую борьбу… Борюсь, борюсь, что еще сказать? Конечно… что спорить, я не-сколько выбит из колеи… но это не значит, что я сдался. Не спешите с выводами!.. Я от природы эмоционален… Восхищайтесь и мотайте себе на ус… а ваши рассуждения приберегите для себя! Идиотские рассуждения! Вы обо мне… всякие гнусности распространяете… Полный провал!. |
