|
Маньяк! Я частенько сбивался. Это называлось «Священное в Чаре». Что-то с трудом я улавливал, что к чему. Когда звучала музыка духов, нужен был прочувствованный ак-компанемент. Я гремел, тук-тук-туки-тук!.. По правде говоря, тут и ребенок справился бы… Он поднимал сперва одну, потом другую ногу… Так-так! Тук-тук!.. Вот эдак выворачивал руку – так-так-тук-тук! Выпучив глаза, корчил жуткую рожу… Тут снова вступал я – бац-бац-клиц-клиц! Он извивался, закинув руки за голову, вывернув ладони кверху… и стараясь одновременно выставить локти вперекрест… Это стоило… очень больших усилий… При всем том он раскачивался… колыхал бедрами… и в то же время ухитрялся округлять ляжки большим колесом… а я ему – так-так! Та-га-да! Да-га-да! Бац!.. Жми-дави!.. Ф-у-у… Он валился… хватая воздух ртом… Роздых… Вот такое предвосхищающее адажио… как он сам его называл… Оно призвано было создать внутренний, так сказать, настрой… по его собственному выражению… Малость передохнув, он живо вскакивал на ножки – опаньки! – и, не успев еще как следует отдышаться, вновь брался за дело… Новые ведовские телодвижения… точно по книге… Ох, и мучил он себя!.. Ни в чем не давал себе послабления! Раскачивание верхней части туловища вперед-назад… и одновременно дрожание плеч, достигающее кончиков пальцев. Что-то вроде игры кастаньетами, надетыми на пальцы… в ритме моих перестуков, легоньких, едва слышных… Струящаяся воздушность… тап-тап-тап… «Скота для умиротворения Душ» – так написано в книге на хинди. Но это было всего лишь предисловие, прикосновение к таинствам… а теперь начиналось действо! Мне предстояло узреть нечто особенное – Обряд… Состен предупредил меня, чтобы я держался покрепче… потому как может начаться головокружение… Начинается заклинание – самая суть, смысл пляски… Он – чародей, отправляющий обряд, что мне и предстояло увидеть… Для начала ему нужно было задрать платье, чтобы не стесняло порывистых прыжков… неудержимого стремления ввысь… На все были объяснения, подробные рисунки. Он ни на вот столечко не собирался отступать от образца… придется выкладываться без остатка, до предела напрячь все силы… Разбег для прыжка из глубины комнаты, из самого дальнего ее конца… Он примчался оттуда скачками и, сильно оттолкнувшись – бух! – на самой середине, взвился… Черт-те какой подскок для такого мозгляка!.. Тряхнуло так, что едва картины со стен не попадали. Никогда не подумал бы, что в нем такая тяжесть!.. Что-то сверхъестественное!.. Затрещал потолок, из раковины хлестнула вода… Землетрясение! Громы и молнии!.. Вот уж, действительно, чудодей! Юбка на нем задрана. Я кричу ему с кровати: – Да ты и впрямь чародей! Хотелось сказать ему приятное, не мог удержаться… а сам смеюсь. Только он ничего не слышит. Снова выходит из угла, сплетя руки над головой… «священной гирляндой», почти на цыпочках, очень изящными семенящими шажками… Жеманная, робкая одалиска… Покачивает бедрами, стреляет в меня плевками. Я на него так зыркнул, что он отскочил с перепугу… снова подскочил, попер на меня… злой… как черт… насупился, ругается, тычет мне под нос рисунок… обиделся жутко – все в точности, как изображено!.. Что он смахивал сейчас… на дракона на той же странице, тут я не спорю… не хватало только вылетающих из пасти языков пламени… Не зря он хрюкает и отхаркивается… стоит ему только пожелать, и будут вам языки огня! Надо было видеть, как он бесновался, какие коленца отхватывал… а вроде мозгляк мозгляком, щуплый, хилый – бледная немочь… смотреть не на что! Ни за что не подумаешь, как поглядишь на него сейчас – сгусток энергии… неудержимый вихрь!. |
