| Показать бы ему бабочек, коробочки, карты звездного неба – осрамился бы, уверен, ни бельмеса не смыслил в астрономии. Де Перейр намного больше знал. Аттестат об окончании школы не давал мне надежд на будущее. Мне хотелось бы брать наглядные уроки. Только и здесь тоже он заговаривал бы мне зубы. Ну, да ладно, лишь бы разобраться. Переходя от витрины к витрине, я давал уроки Вирджинии. По меньшей мере два десятка необычных магазинчиков в ряд – ботанические достопримечательности всех стран мира: огромный четырехглазый нетопырь с шестнадцатью лапами, плотоядное растение, астролябия, некий с чешуйчатыми зубцами на голове игуанодон, последний существующий в мире – такой же красавчик, как Бигудюля… Малышка очень смеялась, когда я сказал ей об этом. А уж как радовался я! Что ни говори, а я тоже умею произвести впечатление… Карты исследования Африки, карты Арктики с медведями, тюлени, мохнатые мамонты, сплошные льды – рассказывал ей обо всем. Каких только басней не навыдумывал! Только чересчур приходилось напрягать мозги, сам уже толком не соображал, что плету. Старался сверх всякой меры и вконец выбился из сил, а малышка смотрела на меня, как на скомороха требовала все новых побасенок… Я глядел, и сам не соображал, на что гляжу… В глазах плясали дикари с островов, игуанодоны… Колесом вертелось в голове, мутило, сердце колотилось… Опять головокружение… По два, по три раза на дню случалось… Прислоняюсь к витрине, сползаю на свой тюк, на кучу железок… Кружится, кружится… Держусь за голову обеими руками… Снова картины прошлого: раскрашенные дикари в масках пляшут, кружатся в хороводе, а посередине валяется в тачке бедняга де Перейр… Не пойму, отчего оживают образы прошлого, когда со мной приключается дурнота… Порхающие печали, мотыльки слабо звучащей музыки… Что-то слышу… Стук сердца… И вдруг меня обжигает ярость! Новый приступ ревности! Надо бы подняться, да нет сил… Присмотреть за малышкой, чтобы не сбежала… Ужас, до чего я слаб! Привалился мешком к витрине… Вспоминать… Оживать… Присматривать за малышкой… Кто же все-таки ее насилует? Дядя-полковник? Состен? Какой именно полковник? Понятия не имею – у меня ведь есть свой полковник! Настоящий, не какой-нибудь недотепа! Де Антре. Ого-го! Двенадцатый эскадрон тяжелой конницы! Все перепутывается, переплетается, а я приткнулся к витрине, и все это прет из меня вперемешку. Да, вот так! Черт с ней, с «Вегой»! Север, юг, проныра Нельсон, размалеванная свинья Бигуди – все валится в кучу, подряд. Куда все это пристроить? А эта пьяная полицейская морда Мэтью? Его глаза вертятся вокруг меня безостановочно. Их куда? Они вертятся, вертятся, и от всей этой карусели в голове так жужжит и гудит, что я дурею. Никогда мне не дойти!.. Подлые людишки! Подлые! Уверен, они ее тискали. Дядя уж точно! Никаких сомнений! Уж очень она привычна. Как она с Бигуди, а? Будь она ребенком, невинным ребенком, она убежала бы с криком. А то ведь с каким удовольствием. Собственными глазами видел. Как наслаждались, как млели эти голубицы! Паскудницы! Прямо посреди сквера! Совсем девочка, а ни стыдливости, ни целомудрия! Сопливая сучонка! Изменяла мне с этой уличной шлюхой, этой жуткой образиной! С ходу, без задержки подложила мне свинью. Не могу больше оставаться здесь. Поднимаюсь. Побежал бы, не разбирая дороги! Все кипит во мне. Черт, голова! А, плевать!.. Собираюсь с силами… Действительно, какое-то наваждение: бежать, бежать! Надо что-то делать… О-па! Подъем, Вирджиния! Только не отпускать ее от себя. Тяну ее за руку. Бесстыдная развратная соплячка! Ну же, идем! Мерзавец Состен! Он, видите ли, ищет дьявола! А дьявол-то – во мне! Он терзает мне мозги днем и ночью. Хватай его, забирай – и все дела! Сущие пустяки! Он всюду во мне – в потрохах, в ноге, в голове, в сердце. И малышка – целиком в его власти. |
