|
. Трескучими хлопками взрывавшихся шутих… – Ура! Ура-а-а!.. Оглушающая трескотня, мощные взрывы, вакханалия громов… Дельфина ликовала: – Hurray!.. Hurray!.. Celebration!.. Long live Магу!.. Long live the King!.. Ура!.. Вот так славно!.. Да здравствует Мэри!.. Да здравствует король!.. Она подпрыгивала, скакала, сдернула шляпу с вуалетками, собиралась весь зал поднять с мест, трижды провозглашала тост за здоровье короля Георга. Атас! Слишком поглощенные зрелищем вспышек, мы не заметили, как приплыл в лодке комиссар речной полиции. Сойдя на берег, он обратился к нам: – Gentlemen, a child is lost! Джентльмены, потерялся ребенок! Он занимался розысками. Комиссар повел по нас лучом карманного фонарика… – No, sir!.. No, sir!.. – дружно ответили ему. – Good! Good night! Ладно, спокойной ночи! Полицейский исчез. Вверху шла отчаянная пальба, повсюду в небе бабахало, над городом на головокружительных стеблях распускались букеты огненных цветов в окаймлении синих, желтых, красных листьев… Да, дивное зрелище устроили! Это тебе не штормящее море… Резкие хлопки разрывов среди звезд, огненные зигзаги, громовые россыпи… Ни чуточки не было страшно, смотрелось с удовольствием… Сквозь маленькие оконца пивной видно было не очень хорошо, все повалили на улицу, дабы в полной мере насладиться зрелищем… Самое подходящее время сбежать, я дернул за рукав Состена: – Эй, чокнутый! Я опаздываю, судно скоро отваливает… Eight fifteen… – Негодяй! – вспылил он. – Неужели бросишь девочку?.. Ты не сделаешь этого! – А ты для чего? – возразил я. – Ты-то здесь, чудило! Тебе трудно заняться ею? Уж ты постарайся!.. А я постараюсь для вас, приготовлю все для переезда…Трудно тебе развлекать дядю? Не хочешь помочь мне?.. Зарываешься, лодырь!.. Скривив рожу, надувшись, он переминался с ноги на ногу. – Ну, знаешь!.. Ну, знаешь!.. Упрям! Он полагал, что я совершал гнусность, предательство, считал меня последним негодяем… Не хотелось ему оставаться в Лондоне, ему хотелось уплыть со мной, прямо сейчас. Он был знаком с Америкой и считал, что все устроит лучше меня… – Ты слишком стар, дурья голова… Слишком стар… Он послал меня к черту: – Оставайся с ней сам! Как раз по тебе дело! Сам же говорил, она беременна… Начались попреки… В городе так оглушительно грохотало, что мне приходилось кричать во всю глотку, иначе невозможно было разобрать слов. Рвалось, трещало над Кингвеем, Бромпом, Миллбриджем и еще дальше, в окрестностях Нью-порта… Все небо в ракетах, исчерчено пулеметными очередями… то там, то здесь с ноющим звуком расцветали огненные букеты, гулко трещали, бухали взрывы… окна рдели багровыми отсветами. Шла охота за цепеллинами… Разинув рот, все толпились снаружи у входа, переругивались на берегу, спорили, были ли это самолеты «Таубе»… Немцы объявили, что истолкут Лондон в порошок… Поживем – увидим своими глазами… Завсегдатаи столовки не пугались, им все хотелось видеть. Я вышел с малышкой. Надо сказать, картина была впечатляющая… Грузчики заключали пари: кто первым увидит цепеллин. Выпивка – самому глазастому… Лучи прожекторов беспорядочно метались… Охи, ахи… впустую! Разочарованное сборище заливалось свистом… На мыло прожектористов! Беспорядочно метались столбы света… Кто же так светит!.. Вдруг раздались восклицания «О-о-о! Ого-го!»… Я решил было, что они что-то высмотрели, но нет! Просто на берег привалили еще люди… Пошла перекличка… Громче всех вопил Просперо: – Эй, эй! Сюда давай, сюда! И вдруг окликнул меня: – Фердинанд! Фердюня!. |
