|
, от Бастилии до Рио! То-то работы было! Да еще по гарнизонам! С Нуга… первым своим мужиком!.. Э-э, братец! разбитная баба!.. Железный сейф! Так ее называли в Ля Реоль!.. тому уж двенадцать лет!.. Я, правда, тоже без дела не сидела! Так тебе прямо и скажу!.. Мне жаловаться не на что!.. Что верно, то верно! У меня с этим делом в порядке! Мужиков не боюсь! Хотя предпочитаю, понятно, женщин!.. Чего не переношу, так это уколов! Ох, ненавижу! Новарсенол этот! Я их всех убить готова была!.. Сорок четыре укола подряд! И от каждого на стенку лезешь!.. Думала, сдохну!.. Как вспомню, так вздрогну!.. Как ты думаешь, сифилис вылечивается?.. Англичанки, которые за чаем сидели, приезжие, провинциалочки, брезгливо морщили но-сы… Подозрительной им казалась эта француженка… Неженка им подмигивала, и они тут же отворачивались… В вокзальных буфетах-закусочных… особенно на Ватерлоо, народу всякого разного видимо-невидимо проходит… а сверх того, понятно, военные… которые во Фландрию и обратно!.. Реки цвета хаки текут!.. Неженка, она все про свою бабу думала… – Фернанда, она тоже без работы не сидит!.. Особенно сейчас, в «Эмпайр»… Ох, как мы заживем! Одни, вдвоем!.. Брюхану будем деньги почтой посылать, кусками! Ай-ай-ай, голубчик! Трубадурчик!.. То-то будет, не жизнь – малина! – Надо же, чтоб он там кормился! А у него аппетит!.. Я хочу, чтоб он сдох, но не от голода… И потом, понимаешь, она его все еще любит! Я и помыслить о таком не могу!., с его-то ряхой!.. А она с ним поет хором! Слышал бы ты! Ах, ваши нежные глаза! – Не знаю, что она в нем находит?.. Он до меня только дотрагивается, мне уже больно делается… Я же не привереда какая!.. Но этот! Тошнит от него!.. Потому что это ее мужик! Фернанды! Ревность, значит! Ну да! Все от этого!.. Оно понятно!.. Ты не ревнив?.. Признаюсь, что не очень!.. Ей это не нравится. Даже оскорбляет ее! Так что ж я такое? Гля-дит на меня… рассматривает… Противен я ей становлюсь!.. – Уходи!.. – гонит меня, стало быть!.. – Убирайся, – говорит, – мудак!.. Видеть меня больше не желает! – Та! та! Та! – произносит вдруг, сидя на табурете… увидела что-то на улице… окликает через дверь… там солдатик слоняется без дела… бежит за ним… вприпрыжку… Наконец я снова один… пробую улыбнуться… девушкам за стойкой… все зря… их привлекает летчик… хихикают, курочки… ну и отлично!., пойду за столик сяду… пока я здесь… Подумаю немного… Заказываю кофе… потом еще… сижу… отупело… Вижу, кто-то мне с улицы машет через стекло… Не узнаю… плохо видно… Э! да это ж Коротышка Лу Сороконожка… Засек меня. – По вокзалам работаешь? Ему смешно, что он меня тут увидел… Голова у него только до стола достает… Он почти карлик… И ноги колесом… – Скверное дело!.. Ты не в курсе?.. В Лестере о тебе говорят!.. «Миррор» не читал?.. Нет, не читал… – Елки-палки!.. Дай-ка мне пенни!.. Уходит… приносит «Миррор»… Там во всю страницу фотография… Ай-ай-ай! дом стари-ка!., то, что от него осталось!.. И название: «Трагедия в Гринвиче»… громадными буквами… дым… руины… балки… все, в общем. – Ух ты! жуть какая! Странно, но я как будто не понимал! все смотрел, смотрел… ущипнул себя даже… Мне все не верилось. – Ты думаешь, правда? – спрашиваю… – Думаешь, да? – Читай!.. Написано!.. – Я не умею… – По-английски не читаешь?.. Он-то читал прекрасно… – Слыхали? Не понимает! – заключает он… Говорим о другом… Он поваром работал у Бороды на Сохо-сквер и еще в «Ройяле» подра-батывал… «член профсоюза», понимаете ли… постоянная работа!. |
