Подо мной —

         подушка-лед.

         Ветром ладожским гребень завит.

         Летит

         льдышка-плот.

         Спасите! – сигналю ракетой слов.

         Падаю, качкой добитый.

         Речка кончилась —

         море росло.

         Океан —

         большой до обиды.

         Спасите!

         Спасите!..

         Сто раз подряд

         реву батареей пушечной.

         Внизу

         подо мной

         растет квадрат,

         остров растет подушечный.

         Замирает, замирает,

         замирает гул.

         Глуше, глуше, глуше…

         Никаких морей.

         Я —

         на снегу.

         Кругом —

         версты суши.

         Суша – слово.

         Снегами мокра.

         Подкинут метельной банде я.

         Что за земля?

         Какой это край?

         Грен —

         лап —

         люб-ландия?

Боль были

         Из облака вызрела лунная дынка,

         стену? постепенно в тени оттеня.

         Парк Петровский.

         Бегу.

         Ходынка

         за мной.

         Впереди Тверской простыня.

         А-у-у-у!

         К Садовой аж выкинул «у»!

         Оглоблей

         или машиной,

         но только

         мордой

         аршин в снегу.

         Пулей слова матершины.

         «От нэпа ослеп?!

         Для чего глаза впряжены?!

         Эй, ты!

         Мать твою разнэп!

         Ряженый!»

         Ах!

         Да ведь

         я медведь.