Пулей слова матершины.

         «От нэпа ослеп?!

         Для чего глаза впряжены?!

         Эй, ты!

         Мать твою разнэп!

         Ряженый!»

         Ах!

         Да ведь

         я медведь.

         Недоразуменье!

         Надо —

         прохожим,

         что я не медведь,

         только вышел похожим.

Спаситель

         Вон

         от заставы

         идет человечек.

         За шагом шаг вырастает короткий.

         Луна

         голову вправила в венчик.

         Я уговорю,

         чтоб сейчас же,

         чтоб в лодке.

         Это – спаситель!

         Вид Иисуса.

         Спокойный и добрый,

         венчанный в луне.

         Он ближе.

         Лицо молодое безусо.

         Совсем не Исус.

         Нежней.

         Юней.

         Он ближе стал,

         он стал комсомольцем.

         Без шапки и шубы.

         Обмотки и френч.

         То сложит руки,

         будто молится.

         То машет,

         будто на митинге речь.

         Вата снег.

         Мальчишка шел по вате.

         Вата в золоте —

         чего уж пошловатей?!

         Но такая грусть,

         что стой

         и грустью ранься!

         Расплывайся в процыганенном романсе.

Романс

Мальчик шел, в закат глаза уставя.

Был закат непревзойдимо желт.

Даже снег желтел в Тверской заставе.