Знакомые выкрики.

         Застыл в узнаваньи,

         расплющился, нем,

         фразы крою по выкриков выкройке.

         Да —

         это они —

         они обо мне.

         Шелест.

         Листают, наверное, ноты.

         «Ногу, говорите?

         Вот смешно-то!»

         И снова

         в тостах стаканы исчоканы,

         и сыплют стеклянные искры из щек они.

         И снова

         пьяное:

         «Ну и интересно!

         Так, говорите, пополам и треснул?»

         «Должен огорчить вас, как ни грустно,

         не треснул, говорят,

         а только хрустнул».

         И снова

         хлопанье двери и карканье,

         и снова танцы, полами исшарканные.

         И снова

         стен раскаленные степи

         под ухом звенят и вздыхают в тустепе.

Только б не ты

         Стою у стенки.

         Я не я.

         Пусть бредом жизнь смололась.

         Но только б, только б не ея

         невыносимый голос!

         Я день,

         я год обыденщине пре?дал,

         я сам задыхался от этого бреда.

         Он

         жизнь дымком квартирошным выел.

         Звал:

         решись

         с этажей

         в мостовые!

         Я бегал от зова разинутых окон,

         любя убегал.

         Пускай однобоко,

         пусть лишь стихом,

         лишь шагами ночными —

         строчишь,

         и становятся души строчными,

         и любишь стихом,

         а в прозе немею.