Дмитрий легонько поклонился стражнице:

— Пропуск мой, бона. Выписан боном Бруксмелхисторинпиктом для разрешенного свидания с техник-сестрой Алмис.

Самки атсанов во всем походили на самцов, кроме размера: размерами они походили скорее на алмастов. Стражница, толстенная громадина, увенчанная пучком жесткой ботвы, плавно присела. Это означало довольную улыбку: Дмитрий, назвав Брюкву по полному имени, показал чудеса учтивости. Кун же, не успевший толком прийти в себя, снова вяло махнул кулаком.

— Возьми, — стражница протянула Дмитрию пропуск, одновременно хлопнув тяжелой ладонью Куна по макушке, — а это кто?

— Жардинер Кун, бона.

— Вы шли вдвоем — и не смогли отбиться от толпы болванов? Ввалились сюда, девочкам пришлось стрелять… — Стражница сделала попытку подпрыгнуть, но была для этого слишком тяжела, и лишь резко дернулась всей тушей. «Девочки», две стражницы таких же размеров, вооруженные самострелами, тоже одновременно дернулись.

— Ни в коем случае, бона. Я, признаться, был сильно удивлен, застав его в столовой.

— И что же он там делал, если не шел сюда?

Дмитрий наивно пожал плечами:

— Пил хренофарию с рабочими, говорил с ними о чем-то. Я прошел к двери, тут все и началось… Ну, ты же меня помнишь, бона, ко мне уже давно никто не лезет. А тут… И жардинер оказался рядом. Я знаешь, что подумал…

— Не желаю знать, лаборант. Иди куда шел, а мы с девочками разберемся, какого Ру-Бьека этот жардинер-хердинер…

И, коротко буркнув что-то «девочкам» на своем языке, стражница поволокла Куна в караульную нишу.

— Прости, бона…

— Чего еще? — Недовольно обернулась стражница.

— Слово и дело. Вообще-то, этот жардинер меня ударил.

— Серьезно?

— Я его тоже серьезно приложил…

— Нет, — стражница чуть заметно дернулась, — я спрашиваю, ты серьезно хочешь заявить ябеду?

— Да, я хочу заявить официальную ябеду.

— Мне?

— Почему нет? Тебе. Я имею право?

— Но твой статус…

— Раб-лаборант.

— А он — жардинер. Тебе что, жить надоело? Давай, я его выпущу в столовку, тебя — к нему, и отметель его, как хочешь. Просто прибей. Я потом все на рабочих свалю…

Дмитрий покачал головой:

— Я желаю официального поединка.

— Жаль. Алмис будет по тебе горевать.

— Я — рыцарь короны, — хмуро ответил Дмитрий.

— Ты дурак. Иди. О времени поединка тебе сообщат за час до начала.

— Я знаю правила, бона. — Дмитрий отвесил еще один легкий поклон и пошел к грядкам.

Атсанская молодежь торчала стройными рядами в гидропонных ваннах. Те, кто постарше, галдели, почесывая брюшки, совсем как взрослые, а малыши молча пялили бессмысленные круглые глазенки. Пьютер Алмис стоял возле бака с минеральным раствором. Алмис как раз слезала с кадки, радостно размахивая руками. Дмитрий побежал навстречу девушке, широко улыбаясь. Обнял, поцеловал сперва в темечко, потом в лобик, потом в щечку и, не переставая улыбаться, шепнул ей на ухо:

— Упроси своих картошек, чтобы отпустили тебя в город на праздники, хорошо?

Несмотря на улыбку, голос у Дмитрия был серьезный и даже чуть-чуть зловещий. Алмис сразу все поняла, поэтому улыбнулась еще шире и шепотом ответила:

— На всю неделю не отпустят.

— На один день. Первый.

— Именно первый?

— Да, он самый веселый.