Брукс остался сидеть в нише, сгорбившись, а Дмитрий заспешил к себе мимо кадок. Лаборанты провожали его пристальными взглядами — кто с жалостью, кто со злорадством, но больше — просто с любопытством. Многие, многие из коллег будут проситься в город на Неделю Приплода. Всем хочется увидеть, как атсанского любимчика пристрелит простой деревенский парень или, что еще интереснее, как рыцарь короны голыми руками до смерти заломает вооруженного жардинера.

Уже надевая на голову бутон, Дмитрий замер. Он так привык считать себя рыцарем короны, что уже почти не задавался вопросом, чьи воспоминания влезли к нему в башку. Как звали этого рыцаря, в смысле — настоящего рыцаря короны? «Рыцарь короны Дима Фленджер» звучит глупо, а «рыцарь короны Дмитрий Горев» — еще глупее. Надо поискать что-нибудь по этим самым рыцарям короны. Но сперва, конечно, «Медицина, общие сведения».

«После введения медицинской вилки в вульву ягодичные мышцы пережимают каллопиеву трубу, что позволяет произвести препарирование нижнего гипоталамуса медицинским топором…» Не то, не то.

«С учетом внешней формы, структуры и характера развития кости подразделяют на трубчатые, губчатые, попчатые и леворадикальные. С последними дело обстоит особенно туго: стоит мужской особи заснуть, как из этих костей начинают толпами образовываться женщины, которых следует своевременно удалить мокрой тряпочкой…» Никуда не годится. Впрочем, само по себе это, конечно, забавно. Другой мир, другая медицина. А люди — такие же.

«Родовспоможение у швабов. Чтобы произвести слесарево сечение…» Чушь, чушь… Нет, кажется, нашел:

«Края родовой пробоины можно увлажнить кровью керба, что приводит к быстрому заживлению. Кровь действует при любом разведении, но использование неразведенной крови категорически не рекомендуется, поскольку неразведенная кровь керба, смешиваясь с кровью шваба, превращает последнюю в себя, благодаря чему шваб, не изменяя фенотипа, внутренне превращается в керба и теряет управление.» Дмитрий так быстро сорвал с себя бутон, что чуть не остался без головы. Неужели… Или это действует только на швабов? Но тогда бы Брукс не присоветовал копаться в этом информационном дерьме. И темнить Бруксу нечего: он уже наговорил на цистерну пестицида.

Дмитрий бежал вверх по широкой прямой лестнице, перескакивая через три ступеньки. Эквапыри с папками документов, жардинеры, лаборанты — все шарахались у него из-под ног. Стены расступались перед Дмитрием еще до того, как он успевал их пнуть. С потолка упало несколько осветительных капель. Проносясь через зал испытаний, Дмитрий успел заметить, как лаборанты разложили на верстаке переднюю часть шваба и шепчут над ней заклинания, одновременно копаясь внутри своими отвертками. Некогда, некогда…

За следующей расступившейся стеной висел тяжелый ядовитый туман. Лаборатория алхимии. Кабинет Толика — наверху, в нише. Дмитрий схватился за транспортный корень, дернул хорошенько и через несколько секунд уже стоял перед Толиком.

— Пивка? — Сразу спросил Толик.

На длинном столе перед великим алхимиком выстроились разнокалиберные реторты, в каждой из которых шевелилась какая-то гадость. Одну из таких реторт Толик держал щипцами над горелкой, внимательно наблюдая, как гадость мечется, пытаясь спастись от жары.

— Нет, нет, но мне — срочно…

— Водки?!

— Анализ крови.

— Опаньки! А нафига?

— Сейчас узнаешь. Если я угадал, конечно.