На палубу вышла Габриэль. Она слегка покачивалась, удерживая равновесие. Ветер трепал ее рыжие кудри, лицо она подставила солнцу. При свете дня видно было, как девушка устала, но черные глаза горели обычным огнем, а большой рот кривился усмешкой. И, как всегда, где бы Прайд ни видел графиню, его, несмотря ни на что, пронзило желание.

Бог проклял эту женщину! Но почему? Почему из всех женщин именно Габриэль де Бокер оказалась предательницей?

Глава 16

– Я не хочу это. Тут одна корка, – плаксиво протянул Джейк и отбросил кусок хлеба от своей тарелки. Губы мальчика дрожали.

– Зато у тебя будут крепкие зубки, – нарочито весело произнесла Габриэль. – Хочешь, я добавлю абрикосового джема?

– Не хочу! – Ребенок оттолкнул ее с необычайной силой. – Я ненавижу горбушки!

– Это французский хлеб, Джейк, – терпеливо проговорила девушка. – Французы любят хрустящие корочки.

– А мне не нравится французский хлеб!

Выкрикнув это, Джейк швырнул кусок хлеба на пол. Из его глаз градом катились слезы:

– Я хочу яйцо! Я всегда ем яйцо и пью чай с… с солдатиками…

– С солдатиками? – переспросил Натаниэль, отойдя от двери, где он стоял, с молчаливым раздражением наблюдая за происходящим.

– Он так называет полоски хлеба с маслом, – объяснила Габриэль. – Джейк их макает в яйцо. Наверняка ты тоже называл солдатиками кусочки хлеба, когда был маленьким.

– Уверен, что такого не было, – с гневом воскликнул Прайд. – Я никогда так не капризничал!

Натаниэль подошел к столу, взял с блюда еще один кусок и положил его на тарелку Джейка.

– Ну вот что: довольно! Немедленно съешь это!

Мальчик тяжело вздохнул, и было похоже, что он понял: терпению отца и Габриэль приходит конец.

– Пожалуйста! – настойчиво попросил Прайд. Джейк снова тяжело вздохнул.

Графиня щедро намазала кусок хлеба джемом и взглянула на хмурого Натаниэля. Девушка кивнула в сторону окна, и они вместе подошли туда, оставив капризного едока.

– Натаниэль, он смертельно устал, – тихо сказала Габриэль. – Мальчик просто не может вести себя иначе. Может, мы остановимся здесь на ночь? Мы сможем уехать на рассвете.

Прайд, нахмурившись, посмотрел в окно. Они сошли на землю в полдень и купили у одного фермера развалюху двуколку и тощую клячу. Фермер был безумно рад обменять их на приличное количество серебра. Все свои вопросы он оставил при себе, увидев пропуск Габриэль с подписью Фуше, который она показала ему с аристократической надменностью.

Лошадка едва смогла пройти двадцать миль, таща за собой по ухабам скрипящий экипаж. Джейк дремал на коленях у Габриэль, Прайд тихо ругался, проклиная все на свете.

Вечер застал их в деревушке Кинвиль. Они подъехали к постоялому двору «Золотой лев». Натаниэль собирался пообедать там, обменять двуколку на приличный экипаж и как можно скорее отправиться в Париж.

Он отвернулся от окна, посмотрел на сына, который, опустив голову, все еще сидел за столом, и раздраженно проговорил:

– Но я уверен, что он сможет спать и в карете.

– Ему надо хоть несколько часов поспать в нормальной постели, – с мягкой настойчивостью промолвила графиня. – Он еще не отошел от путешествия по морю.

– Но чем дольше мы будем ехать, тем больше опасность!

Натаниэль ударил кулаком правой руки по ладони левой и повернулся к окну.