В гостинице было тихо, все погрузилось во мрак. Графиня выскользнула из спальни, заперла дверь и опустила ключ в просторный карман плаща. Габриэль предусмотрительно приоткрыла в спальне окно: если Джейк проснется и позовет ее, то она с сеновала услышит его крик – ведь Натаниэль, следуя своей привычке, не закроет окно.

Лестница была тускло освещена, под ногами девушки скрипели дубовые ступеньки. Ждет ли ее Натаниэль? Возбуждение Габриэль было столь велико, что ей и в голову не приходило, что ее любовник, находившийся всего в нескольких десятках ярдов от нее, может не ощутить ее состояния.

Однако на сей раз она ошиблась: лорд Прайд спал сладким сном на стоге ароматного сена. Он и не думал ждать гостей. Натаниэль, как и его спутники, был измучен событиями и тревогами последних двадцати четырех часов. И когда ему предоставилась возможность отдохнуть и выспаться, он решил сполна воспользоваться ею.

Страсть не потревожила его этой ночью, не проникла в его сновидения, и лорд крепко спал, освещенный лунным светом, проникающим в помещение через маленькое круглое окошко.

Но, несмотря на крепкий сон, Натаниэль услышал какой-то легкий шорох. И шорох этот не был похож на звуки, сопенье и фырканье, издаваемые дюжиной лошадей, стоящих в стойлах. Прайд, по обыкновению, не стал раздумывать о происхождении непонятного звука. Быстрее молнии он вскочил со своего соломенного ложа и оказался у люка, ведущего вниз. В руке лорда сверкнул нож. И это был вовсе не тот безобидный карманный ножик, которым Прайд резал на шхуне пирог с телятиной. Нет, в руках Натаниэля на сей раз был опасный стилет с таким тонким и острым лезвием, что оно без труда могло бы проскользнуть меж ребер и мягко войти в сердце ничего не подозревающей жертвы.

Однако не так просто будет объяснить, откуда на сеновале взялся труп. Поэтому, к счастью для Габриэль, лорд решил сначала посмотреть, кто это к нему пожаловал в столь неурочное время, а уж затем пустить в ход кинжал.

Но вот в люке появилась голова в капюшоне. Натаниэль сразу узнал гордую осанку графини, а уж затем почувствовал туманящий сознание аромат, исходивший от нее.

Лорд Прайд шагнул было в ее сторону, но внезапно гнев охватил его: он вспомнил, что это из-за нее он находился сейчас в самом сердце Нормандии. И его собственная жизнь, жизнь его сына и семи французских агентов поставлены под угрозу. Все они зависят от него, а если он попадется в лапы французских властей, то от его умения держать язык за зубами и терпеть изощренные пытки!

Так о чем же Габриэль, черт бы ее побрал, думала?! Она же сама была шпионкой! И привыкла ходить по лезвию бритвы! Она знала, что нельзя рисковать без необходимости, И Натаниэль вспомнил, что графиня имела обыкновение делать это. Не зря же он говорил Саймону о ее недисциплинированности и о том, что ее надо постоянно держать в узде!

Будь графиня де Бокер одним из его собственных агентов, Прайд бы точно знал, как поступить с ней. Но уж поскольку она решила принять участие в этом представлении и играла свою роль, то и ему придется выйти на сцену. А для этого необходимо усмирить свою злость, думал лорд Прайд. Цель оправдывала средства, и гнев был ему помехой.

Но вот Габриэль выбралась из люка, встала на колени и оглянулась. Внезапно чья-то рука с силой зажала ей рот, ее бросили на пол и прижали к полу с такой силой, что лицом она уткнулась в кучу соломы. Габриэль сопротивлялась что было сил. Но Прайд, не убирая руки с ее рта, коленом прижимал ее к полу. Тогда графиня принялась стучать ногами по деревянному настилу. Она знала, что это Натаниэль схватил ее, но думала, что он принимает ее за кого-то другого.

Ей и в голову не приходило, что он может так обойтись с ней.

Она пыталась закричать, сказать лорду, что это она, Габриэль… его Габриэль… Как мог он не узнать ее?! И девушка продолжала вырываться.

Тут графиня почувствовала, как он схватил ее за волосы и с силой повернул лицом к себе.