— Вы несколько ошибаетесь. В преддверии войны с французами, для меня даже французская приправа — яд. А приправа, которой сдабриваются, если не все, то многие блюда, приготовляемые в лазарете — это перетёртые в порошок местные травы, немного перца, соль, измельчённый высушенный укроп, ну и главное — измельченные сушеные грибы, — поведал я рецепт своего изобретения.

— Удивительно! — искренне восхитился Фёдор Карлович. — Но вы себе можете такое позволить. Вы же тушеное мясо сами производите, вот и можете снабжать людей тем, что связано с вами.

— Отчего тогда вы не закупите у меня тушёнку? Без оплаты я и так многое передал армии. Хотел бы и восполнить свои ресурсы. Можно не деньгами. В Крыму и в причерноморских степях много бычков. Так представьте себе такой анекдот — три месяца назад мне перестали их продавать. Так что тушёнки я много сделать не смогу, если у меня не будет мяса, — сказал я, широко улыбаясь, будто все произнесенное прозвучало шуткой.

Фёдор Карлович, конечно, должен понять, что это никакая не шутка. И если примет за упрёк, возможна даже ссора. Но кто не рискует — тот может только ждать, сидя на берегу.

На самом деле за четыре года удалось в значительной степени увеличить поголовье крупного рогатого скота. Порой, я даже немного завышал закупочные цены на мясо, чтобы быков было выгодно выращивать. Сам же эти вложения отбивал на чуть завышенной цене за каждую банку тушёнки. Однако, львиная доля сырья, из которого делалось тушёное мясо в банках — это были как раз-таки те бычки, которые в невероятном количестве расплодились в Причерноморье.

Спасибо Степи и спасибо некоторой бесхозяйственности при освоении этих земель Российской империи. Даже одичалых стад, и тех хватало. Хоть сафари устраивай. Когда я приезжал в черноморские степи, мне даже казалось, что я нахожусь в американских прериях, а вокруг меня стада бизонов.

— В том и моё решение, что я запретил торговать бычками в Крыму и рядом с Таврией, чтобы сохранить возможность добывать мясо для нужд армии. Однако, думаю, если Андрей Яковлевич Фабр, нынешний генерал-губернатор, своей волей отменит моё решение, то я сильно огорчаться не стану, — сказал Фёдор Карлович, потянувшись к душистому напитку. — Да что же вы делаете! И снова новшество!

Генерал интендант отпил из чашки напитка, нахмурил брови, отпил ещё раз. Это был цикорий. На данный момент цикорий — наиболее дешёвый способ заменить кофе. Дело в том, что большая часть кофе в Россию шла либо из Османской империи, либо от англичан. Чай, хоть и доставлялся частично из Китая, но английские поставки также имели большой вес на российском рынке.

В моем поместье в конце августа — начале сентября по лугам собирался цикорий, подсушивался, обжаривался, иногда даже частично разбавлялся молотым обжаренным кофе. По мне — это, конечно же, не заменитель кофе, а самостоятельный и весьма вкусный напиток, особенно если его употреблять с молоком и сахарам, чтобы заглушить ту горечь, которую даёт цикорий.

В Российской империи знали такой напиток, иногда его употребляли, хотя считалось, что это удел бедных. В Османской империи также цикорий употреблялся. Потому я не открывал никакую Америку, лишь только открывал новый вкус цикория со сгущённым молоком, что, действительно, на вкус казалось новым вкусовым удовольствием.

— Ваше Превосходительство, могу ли я у вас уточнить, когда могу рассчитывать на внимание своего мужа? — встряла в разговор Елизавета Дмитриевна.

Фёдор Карлович посмотрел на меня, посмотрел на Лизу, после рассмеялся. Моя супруга могла состроить такое выражение лица, при котором она сама невинность, глупышка, которая спросила то, что у неё на сердце, не думая о том, уместно ли это. Я мог бы обидеться на Лизу, но она почему-то с самого утра всё только и вспоминает о Пете, нашем сыне.