Это тоже была большая беседка, которая одновременно могла вместить в себя под сто человек за двумя столами. Весь медицинский персонал помещался в эту палатку. Минуть на этом обходе с Затлером такую важную вещь, как полевая кухня, я просто не мог. Да, мой полк должен постоянно маневрировать, перемещаться, отправлять отдельные отряды в тыл к противнику. И отдельным полусотням громоздкая кухня ни к чему, там и котлами можно обойтись.

Так что в моем полку нужна полевая кухня только в том случае, когда мы перемещаемся всем своим составом. В остальное время, когда идет работа полусотнями, или вовсе малыми группами, полевая кухня, конечно, только помеха. Для этого у нас есть примусы, казаны. Но ведь сама по себе полевая кухня — это гениальное изобретение! Я проектировал ее, вернее, вспоминал, что такое полевые кухни, и остановился на варианте КП-125.

Это более-менее компактная конструкция с двумя котлами и даже небольшим пространством, чтобы хранить дрова. Нужно было ещё учитывать, чтобы она не была слишком громоздкой, и четвёрка лошадей споро передвигала такую кухню. Для этого она была устроена на деревянном шасси. Как ни пробовали, ни экспериментировали, так и не получилось варить резину из одуванчиков. Выходило темное, тягучее, нечто, из чего сложно даже думать создать резиновые колеса, но этим тягучим мы всё-таки, намотав на палку, обмазывали шасси. Мужики прозвали резину «дурной смолой». А привозить каучук из Южной Америки — крайне сложно, выйдет на вес золота. Но и логистически почти невозможно.

— Занятно, — констатировал Фёдор Карлович, осмотрев две полевых кухни.

Он стоял около них уже порядка четверти часа — рассматривал их, щурясь и прицокивая языком, словно под микроскопом.

— Как думаете, пригодится такое устройство для нашей армии? — спросил я.

И, признаться, даже затаил дыхание.

— Боюсь, что нет, — отвечал мне главный интендант Южной армии.

Вот и я был почти уверен в том, что подобное приспособление, сильно облегчающее жизнь солдату, да и офицеру также, не будет принято в русской армии. Немногие понимают, как всё устроено, и я наперёд знал, что могут мне ответить люди, которые принимают решение об оснащении армии.

— Мы в том положении, когда приходится считать каждый серебряный рубль, поэтому устраивать подобные кухни — это великие затраты, на которые в военное время армия не пойдёт. Хватает солдату и котлового питания, — озвучил мне Затлер то, что я и ожидал услышать.

Но я и не стремился распространять полевые кухни по всей русской армии. Этакие растраты, чтобы снабдить даже один армейский корпус, ввели бы меня в полное уныние. А еще и не позволили бы сконцентрировать своё внимание на более важных вещах: оружии, продовольствии, строительных материалах. Потому полевыми кухнями будут оснащены только лазареты и мой полк. Тем более, что кашеварам приходится ещё и пару месяцев учиться для того, чтобы приноровиться готовить пищу в передвижных кухнях. Нет времени, нет кухонь, нет у меня и желания настаивать на своем. Не пришло время особо маневренных войн, потому и полевые кухни — это явный фальстарт.

— Удивительно, как хороша каша, — восхищался Фёдор Карлович, с нескрываемым аппетитом поедая гречку с тушёнкой. — А ещё этот слегка уловимый, но приятный вкус. Что это? Неужто французскими травами сдобрили?

Он хитро посмотрел на меня. Комендант явно намекал, что каша специально приготовлена под его приход, а каждый день подобной едой здесь кормить не будут.

Нет, никаких потёмкинских деревень. Единственное, что было сделано, чтобы умаслить гостя, так то, что для почти всего персонала обеденное время сдвинулось с двух часов дня на три. Это сделано, чтобы не смущать генерал-интенданта, который всё-таки лицо высокопоставленное. Немногие присутствовали на этом обеде, лишь начальник лазарета, Эльза и моя супруга Лиза.