В кабинет молодого конструктора-инженера вплыла лебёдка. Парень сразу же спрятал свои глаза, не смея смотреть на ту единственную, кто его отвлекал от работы. Причём отвлекала Марья не только своим присутствием, но и когда её не было рядом, когда образ девицы всплывал в фантазии молодого мужчины.

— Никита Савельевич, да что ж с вами делать-то, а? — запричитала Марья, бывшая при Конструкторском Бюро делопроизводителем.

Светлая, как лучик солнца, Марья Макаровна сразу заполнила всё пространство берлоги увлечённого своей работой молодого специалиста. Никита молчал. Он не смел. Он, молодой и напористый специалист, имел мужество возражать самому управляющему Емельяну Даниловичу. Да чего там Даниловичу! Сколько раз Никита уже спорил с человеком, которого принял за собственного отца, с самим главным инженером Козьмой Ивановичем.

А вот с какой-то девкой не может и слова проронить. Лишь только украдкой будет ею любоваться, а после, перед тем, как лечь спать, с глупой улыбкой вспоминать о Марье.

— Что ж вы, Никита Савельевич, такой пригожий мужчина, а не стрижены, не бриты… Не позволительно вам пребывать в подобном состоянии! — протирая со стола разлитый кофе, причитала Марья.

Никита Савельевич молчал. Так уж вышло, что недосуг ему было с девицами общаться. Не умел это делать. Никита уже четыре года как доказывает всем вокруг, а может быть, прежде всего, даже себе, что те огромные деньги, которые были за него оплачены, чтобы выкупить из крепости, потрачены благодетелем Алексеем Петровичем Шабариным не зря.

Уже больше, чем четыре года назад в поместье помещика Камаринцева, что под Курском, проездом в Тулу остановился благодетель Шабарин. Никитку тогда показывали как какую-то диковинку. Он, будучи ещё пятнадцатилетним парнем, уже собирал разные механизмы, в основном на потеху своего барина.

То шкатулку, из которой выпрыгивает чёртик, сладит то часы составит, да с кукушкой. При этом Никита учился только лишь в приходской школе, да дядька его, разорившийся часовых дел мастер, спившийся почти что полностью, приучал парня к работе с механизмами.

Дядька тоже был крепостным, но при этом имел своё дело, большую часть заработанного отдавая помещику. Но не это разорило и подкосило светлый ум родственника Никиты Савельевича, а горелка, к которой пристрастился родственник.

А после Шабарин Никитку выкупил аж за шесть сотен рублей серебром. Немыслимые ранее для Никиты деньги. А нынче у него уже немногим больше лежит на личном счёте в Губернском банке.

За три года Никита Савельевич закончил Харьковский университет. И здесь без участия Шабарина не обошлось. Ну никак у Никиты не шли науки словесности, иностранные языки… А вот по механике, математике, физике, да и по химии, которую Никита Савельевич сам в университете выбрал в качестве факультатива, всё шло настолько хорошо, что руководство Харьковского университета закрывало глаза на низкую успеваемость Никиты по другим предметам.

А еще, как после понял парень, на многих людей от Шабарина, закрывали преподаватели глаза, если словесность плохо шла, но пристально наблюдали, чтобы точные, реальные, науки были на уровне у студентов-шабаринцев.

И вот он приезжает в Шабаринск, городок в центре огромного поместья Алексея Петровича Шабарина. Городок не официальный, но так вышло, что все уже величают Шабаринском, сравнивая с иными городами, причем неизменно в пользу Шабаринска. Так что город, как есть город.

И Никита был уверен, что жить будет в какой-нибудь лачуге, в лучшем случае, в общежитии, которые имелись тут для рабочих. А ему сразу по личному распоряжению Алексея Петровича Шабарина отдельный кабинет.

Но был свой нюанс. Никите Савельевичу прямо сказали, что если он не будет выдавать результаты, то через год лишится кабинета и может просто перейти в рабочие или в мастеровые. Перестанет быть элитой, коей являются конструкторы.