— В серебре. За три изобретения. А ещё он будет на доли от продаж. Вот так… Где ты завиднее жениха справишь, дурья твоя башка⁈ — Козьма наслаждался видом ошеломлённого товарища. — Не отдал я ему деньги только из-за того, что знал, что Никитка всё в Фонд Шабаринский отдаст, на войну. А парень и так, поболее многих для войны сделал.

— Венчаться! Вот соберём урожай — и венчаться! — решил Марченко.

— Завтра и венчаться. Никитка уедет до барина нашего, с новым обозом и с новым оружием. Так что завтра… И пусть молодые внука тебе смастерят до отъезда Лукашова, — сказал Козьма.

— Побегу я к жиду Науму, он за деньги хоть сегодня столы накроет. Ой, дел-то сколько! — выкрикивал обрадованный Макар, выбегая из кабинета Козьмы Ивановича. — Чего, зять, стоишь? Беги до отца Иоанна, проси, моли его, но кабы завтра венчал! А я до жида Наума. Деньги есть?

— Тыща. Хватит? — спросил Никита Савельевич, выуживая из кармана ассигнации.

— Ну, ты зять! Тыща! Да мы за неё весь Шабаринск три дня поить и кормить будем! Но и я в долгу не останусь. За дочку дам дом добротный, да пять коров, свиней с десяток, — Макар уже даже подумал, что такой зять сорвётся с крючка, так что накидывал в приданое всё, что на ум приходило.

И, нет, не сорвётся Никита, разбудила Марья в нём мужчину. И теперь уже никуда, только под венец. И быстрее. А то, как вспомнит парень, как целовались они с Марьей, так в дрожь бросает. Быстрее бы повенчаться и быть с ней. А потом… Можно идти на войну. Теперь ещё больше появилось мотивации сделать такое оружие, чтобы ни один супостат не решился продолжать воевать с Россией.

Глава 18

Севастополь готовился к отражению вражеской атаки с моря. Начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов был преисполнен уверенностью, что, раз Одесса так героически и эффективно отбилась от французского флота, то Севастополь, где сконцентрировалась большая часть Черноморского флота Российской империи, сможет это сделать и подавно.

В Одессе был один отряд мониторов, в Севастополе их сразу три общим числом в двадцать один монитор. А ещё Корнилов даже не собирался сравнивать севастопольскую артиллерию и одесскую, искренне считая, что в Севастополе артиллерийские расчёты выучены лучше, офицеры грамотнее и решительнее.

Так что в городе царило предвкушение радости. Понравилось всем радоваться за Одессу, сообщение об отражении атаки на которую пришло почти одновременно с прибытием англо-французского флота. Так что офицеры Черноморского флота уже забавлялись, когда обсуждали, как и где они будут праздновать русскую победу уже сегодня вечером.

Севастопольские рестораторы и лавочники, предполагая в ближайшее время большую прибыль, отправляли своих приказчиков незамедлительно изыскать возможность для дополнительных поставок как продуктов, так и горячительных напитков.

Но вот прошёл час, второй, а противник будто замер. Или не враг это, а мираж? Нет, не может быть настолько массовой галлюцинация. Ничего не предпринимали англичане с французами после того, как выстроились в линии, будто бы имели возможность бомбардировать Севастополь с такого большого расстояния. Замерли в бездействии.

— Что думаете, господа? Есть мнения? — спрашивал собравшихся на военный совет Александр Сергеевич Меншиков.

А господа офицеры пребывали в замешательстве в не меньшей степени, чем и сам командующий Меншиков. Да, французские и английские корабли отчётливо просматривались в нескольких милях от выстроенных по фронту русских кораблей, в пяти милях от Балаклавской бухты. Но бой никак не начинался. И самим русским вступать в сражение без дельного прикрытия береговых батарей и с медлительными мониторами, не с руки.

И вот уже полдень, но признаков скорой атаки французов и англичан не наблюдается.