Самодвижущаяся повозка без лошадей? Наверное, большинству людей на планете сейчас эта мысль покажется безумной, но этот треск, эта необузданная энергия… В них была пока еще дикая, первобытная сила, которую только предстояло обуздать. Сила, способная изменить не только ситуацию поле боя, но и сам уклад жизни. Я представил флотилию таких моторных катеров, атакующую неповоротливые британские линкоры в узких проливах.

Третий зал был тише, но атмосфера в нем была самой напряженной. На длинных столах громоздились приборы со стеклянными колбами, катушками, проводами. В центре внимания — два аппарата, похожие на деревянные ящики с торчащими стержнями. Возле них хлопотал молодой человек — Терентий Ефимов или, как здесь его называли «гений эфира».

— Беспроволочный телеграф, Алексей Петрович! — шепот Озерова звучал благоговейно. — Мечта Майкла Фарадея, воплощенная нами! Эфирные волны… Мы научились их генерировать, улавливать и… кодировать!

Ефимов что-то щелкнул на передающем аппарате. Искра проскочила между шариками разрядника с характерным треском. На приемном аппарате, стоявшем в другом конце зала, маленький звоночек… звякнул! Чисто, отчетливо.

— Морзе, Алексей Петрович! — воскликнул Ефимов. — Мы передаем точки и тире! Пока на десятки саженей, но принцип! Представьте: корабли в море, говорящие друг с другом через мировой эфир! Армейские части, управляемые из штаба мгновенно! Разведчики за линией фронта, передающие донесения по воздуху! Никаких перехватов, никаких перерезанных проводов!

Меня пробрал холодок, не от сырости лаборатории. Мгновенная связь… Это то, чего мне так не хватало в этой версии исторической реальности и если они сделают мне радиосвязь — изменится все. Война, разведка, управление Империей. Английский флот, такой мощный, но слепой, по сравнению с нашим. Я подошел к аппарату, коснулся деревянного корпуса. Казалось, почувствовал пульсацию невидимых волн, несущих будущее.

— Это… перевернет мир, Терентий Степанович, — сказал я Ефимову, глядя ему прямо в глаза. — Ваш мир. То есть — наш. Ускорьте работы. Деньги, ресурсы — будут.

Наконец, меня провели в особый, удаленный павильон, больше похожий на артиллерийский полигон, чем он и был. Кроме, знакомого запаха пороха здесь пованивало кое-чем гораздо более едким. Молодец, Константинов, занялся, значит, жидкими топливными смесями.

На массивном лафете покоился длинный, узкий стальной цилиндр, сужающийся к соплу. Куда скромнее «Грома-2» размерами, но конструктивно это была совершенно иная ракета. Константин Иванович Константинов, которому присвоили, благодаря мне, звание генерал-полковника, ученый, наш главный ракетчик, встретил нас с Озеровым сдержанно, но в его взгляде читалась гордость ученого, представляющего новое изобретение.

— Реактивный снаряд дальнего действия, ваше сиятельство, — его голос был спокоен, но каждое слово отчеканивалось. — Основа — не порох, а жидкая топливная смесь. Горит стабильнее, мощнее, дольше, но главное — это. — Он указал на хвостовую часть, где вместо обычной выхлопной трубки торчала отлично выточенная дюза. — Здесь головная часть, где будет помещен заряд, — принялся объяснять изобретатель, — здесь — запас окислителя, здесь — топлива. В камере сгорания они смешиваются и дают выхлоп огромной силы. В итоге получается ракетный двигатель, создающий непрерывную тягу. Теоретически, в зависимости от запаса топлива, мы можем доставить заряд на какое угодно расстояние. Десятки, сотни, тысячи верст. Самое ценное — полетом этой ракеты можно управлять! Если установить гироскопы в головке и поместить тугоплавкие рули в струе газов…

— Показывайте, Константин Иванович, — сказал я, чувствуя нетерпение.