— Морроу, — голос Клэйборна был тихим, но ледяным. — Прикажи Макферсону явиться ко мне. Сейчас же. В каюту.

— Есть, сэр.

* * *

Карета остановилась у неприметного, но внушительного здания на Васильевском острове, за которым угадывались крыши десятков строений. Вывеска гласила: «Императорский Институт Прикладных Наук и Технологий». Здесь, вдали от парадных фасадов и светских салонов, ковалось оружие иного рода — оружие будущего. Оружие, основанное на научной и технической мысли.

Меня встретил сам директор, статский советник Озеров. Его энтузиазм был заразителен, но сегодня я чувствовал особую ответственность этого своего визита. После успешного раздувания «золотого призрака» и вступления в невидимую схватку с Комитетом по русским делам, я понимал, что англичане не сдадутся. И будут готовы на любую пакость. Так что нужно уметь дать им ответ не просто сильный, а сокрушительный, невиданный. Лишь разработки ИИПНТ могли дать мне нужные козыри.

— Алексей Петрович, несказанно рады! — Озеров засеменил рядом. — Сегодня у нас поистине знаменательный день! Идемте, идемте, я вам все покажу!

Первая лаборатория встретила нас гудением, похожим на жужжание гигантского шмеля, и резким запахом озона. В центре стоял агрегат, похожий на неуклюжий железный шкаф с массой медных катушек и искрящих контактов. Молодой инженер что-то подкручивал в нем блестящими от масла пальцами.

— Новый электрический двигатель господина Якоби! — торжественно объявил директор. — Видите? Ни угля, ни пара! Только гальванические батареи и сила магнетизма!

Он махнул рукой. Инженер замкнул контакты. Агрегат ожил. Сначала раздалось тихое гудение, потом уверенный, ровный гул. Массивный маховик на валу начал вращаться, набирая скорость, плавно, без рывков и клубов дыма. Я подошел ближе, почувствовал легкую вибрацию пола. Вращение было гипнотизирующим, удивительно ровным.

— Мощность пока невелика, — пояснил Озеров, перекрывая гул, — батареи… их емкость… увы, оставляют желать лучшего. Необходима непрерывная генерация. Мы строим сейчас опытную машину по извлечению электрического тока. Вы только представьте, Алексей Петрович, корабли без дымящих труб! Заводские станки, работающие от единого мощного источника! Повозки без лошадей! Чистота, тишина, эффективность! Пока это лишь общая картина, но основа — здесь!

Я кивнул, прекрасно представляя тот мир, о котором говорил Озеров, мысленно примеряя эту тихую мощь к кораблям, локомотивам и к станкам оружейных заводов. Невидимая сила, укрощенная человеком. Англичане со своими паровыми монстрами даже не подозревают, какой сюрприз им готовится здесь, где еще год назад они пытались высадить десант.

Следующий зал оглушил нас треском, похожим на пушечные выстрелы, и едким запахом гари. Здесь стоял другой агрегат — меньший, но более свирепый на вид. Металлический цилиндр, поршень, ходивший как бешеный, и система рычагов.

— Двигатель внутреннего сгорания, Алексей Петрович! — кричал Озеров. — Работает не на паре, а на светильном газе или даже… на керосине! Смотрите!

Инженер дернул за маховик. Раздался оглушительный хлопок, цилиндр дернулся, поршень рванулся вниз, раскручивая вал. Потом еще хлопок, еще рывок. Агрегат затрясся, как в лихорадке, извергая клубы сизого дыма с резким химическим запахом. Шум стоял невообразимый.

— Неустойчив! Капризен! — признал директор Института. — Однако мощность на единицу веса… представьте! Легкие катера! Самоходные экипажи! Возможно, даже летательные аппараты тяжелее воздуха! Не нужны рельсы, как паровозу! Свобода перемещения! Мы экспериментируем с разными смесями…

Самодвижущаяся повозка без лошадей? Наверное, большинству людей на планете сейчас эта мысль покажется безумной, но этот треск, эта необузданная энергия… В них была пока еще дикая, первобытная сила, которую только предстояло обуздать.