Морроу не ошибался. «Джеймс Макферсон», он же Денис Иванович Шахов, он же «Тень», мастерски вжился в роль. Его легенда была безупречна. Старый китобой, однажды потерпевший кораблекрушение и несколько лет проживший среди русских промысловиков на Аляске, знающий их нравы и язык.

Он был грубоват, пах табаком и тюленьим жиром, смеялся громко и пил ром, как все. И никому не следовало знать, что под этой маской работает острый, холодный ум. Именно сейчас «Макферсон» вел свою тонкую игру. Он стоял в кругу матросов и специалистов — геолога доктора Элсворта и минералога мистера Фока, размахивая потрепанной книгой.

— Вот, глядите, парни! — его голос, с легким шотландским акцентом, поставленным годами тренировок, звучал убедительно. — Сам Александр Маккензи писал! «Земли по берегам реки изобилуют признаками минерального богатства… Мне показывали желтый металл, похожий на золото, найденный в песке…» — он шлепнул ладонью по странице. — И что эти штукари из Лондона? Гонят нас, как дураков, на самый север, в гиблое место! Говорят, мол, золото там, в устье Маккензи, нет! А сами? — он понизил голос до конспиративного шепота, и люди невольно наклонились. — Ведь они скрывают, что русские завезли лучших старателей и геологов, но не на север, а сюда! — он ткнул пальцем в, напечатанную в книге, карту, чуть южнее места предполагаемой высадки, в район русско-британских спорных территорий. — В долины у этих самых гор! Я сам слышал, как один пьяный приказчик в Ново-Архангельске хвастался — доставили три шхуны народу со оружием, порохом и инструментами для промывки золотоносного песка! И нашли! Ох, и нашли, ребята! Самородки с кулак! А нам подсовывают сказки про холодную, бесплодную пустыню!

Доктор Элсворт, человек науки, поерзал.

— Но… но мы же должны проверить устье реки Маккензи! Наш долг перед Королевским обществом и Комитетом…

— Долг? — фыркнул «Макферсон». — А кто вам заплатит, доктор, если вы привезете ведро мерзлого ила и скажете: «Золота нет»? Вы рассчитываете на жалованье? Смешно! А вот если мы… — он обвел взглядом слушателей, — если мы, пока капитан спит или льды считает, махнем на денек— другой вот сюда? — Он шлепнул ладонью по карте. — Песочек промоем, отыщем то, что русские скрывают. Да если даже горсть настоящего золота привезем — и то мы уже герои. Тот же Комитет нам за наши старания золотыми гинеями щедро отвалит! Всем хватит! Всем!

Слова падали на благодатную почву. Никто и не замечал, что «китобой» сам себе противоречит. Месяцы тяжелого плавания во льдах, страх, холод, скука — все это разъедало дисциплину. А тут — близкий мираж богатства, подкрепленный «авторитетом» бывалого человека и цитатами из книги. И главное — ненависть к русским, которые «обманывают» и «присваивают все самое лучшее». Алчность и обида — гремучая смесь.

— Капитан не пустит, — мрачно пробормотал старший рулевой.

— А ему знать не обязательно! — тут же парировал «Тень». — Скажем, льды отрезали, шлюпку понесло… ну, что там бывает! Главное — результат! Кто потом попрекнет, когда гинеи в кармане зазвенят?

Клэйборн, наблюдавший с мостика за этой сценой, чувствовал, как под ногами «Персеверанса» начинает шевелиться не только лед, но и что-то более опасное — глухое брожение.