— Где наш флот⁈ — гремел третий. — Почему «Ворон» до сих пор не раздавил это русское корыто на Аляске⁈ Почему мы позволяем им диктовать нам условия⁈

Зал гудел, как растревоженный улей. Требовали крови. Требовали немедленного ответа. Требовали блокады, разрыва отношений, военной демонстрации силы. Дипломатический скандал достиг точки кипения.

Угроза войны из призрака стала осязаемой реальностью, витающей под сводами старинного здания. Петля, затянутая Шабариным, сжимала теперь глотку самой Британской Империи. И глотка эта ответила рыком ярости.

Глава 13

— Кто это сделал? — холодно спросил я, хотя внутри все клокотало от ярости.

Щитоносцы молчали. Понятно, знали не больше моего. Лондонские газеты, переданные по телеграфу и напечатанные в Санкт-Петербурге, вопили о русских убийцах, которые нанесли удар по Уайтхоллу, взорвав едва ли не полквартала.

На самом деле результаты теракта были довольно скромными. Разрушена часть флигеля, примыкавшего к зданию Британского адмиралтейства, пострадали тринадцать человек, из них пятеро были убиты, но «правдивая» английская пресса раздула событие до масштаба вселенской катастрофы.

О взрывах в Питере они, помнится, писали куда более сдержанно. Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны — так им и надо, а с другой — как не вовремя. Настолько не вовремя, что вся моя тщательно выстраиваемая стратегия вот-вот могла пойти прахом.

— Ну, чего молчите, господа щитоносцы?

— Думаю, это сами англичане, ваше сиятельство, — подал голос мой зам по «Щиту Империи» Степан Варахасьевич Седов. — Им надо как-то оправдаться за свои проигрыши… Во всем виноваты русские — самое оно…

— Это понятно, — сказал я. — Метода Интеллидженс сервис, но кто исполнитель?

— Разрешите мне? — робко спросил наш новый сотрудник.

— Говори, Егор!

Егор Дмитриевич Семенов, бывший студент Практического технологического института, бывший бомбист из «Народного действия», который сам сам решил вступить в ряды щитоносцев, после того, как выследил и ликвидировал Аристарха Орестовича Верстовского, британского агента, действовавшего под псевдонимом «Пламенник», поднялся.

— Я догадываюсь, кто совершил эту акцию, — сказал он.

— Говори!

— Это почерк «Молнии». Он не любит бросать ручные бомбы в кареты или окна домов, он предпочитает закладывать их под мостовые, мосты или здания.

— Давай подробнее, — потребовал я. — Кто таков? Откуда?

— Тарас Григорьевич Мисько, тридцать пять лет, помещик из Полтавской губернии, окончил химико-физический факультет Киевского университета, служил поручиком в саперном батальоне, люто ненавидит самодержавие и все русское, грезит о независимости Малороссии, холост, физически силен, слаб до женского полу, превосходно знает английский.

— Превосходно, Егор, — похвалил его я. — Этого «Молнию» следует изловить и доставить в Россию для открытого процесса с участием иностранных журналистов.

— Это должен сделать я, — сказал бывший бомбист.

— Обоснование?

— Во-первых, я знаю английский. Во-вторых, я знаю Мисько. Его привычки, слабости, приемы ухода от слежки так далее.

— Аргументы достаточно весомые, — согласился я. — Есть возражения?

Щитоносцы молчали, лишь Седов хмыкнул и покачал головой.

— Что не так, Степан Варахасьевич? — спросил я. — Говори вслух!

— Ты, Егорша, не обессудь, но не переметнешься ли ты обратно к своим?

— Эти детоубийцы мне давно не «свои», — проворчал Семенов.