Лакросса пнула меня под столом, но я не отреагировал. Чёрт возьми, не я это начал! И терпеть оскорбления не собирался. Я вообще просто поесть хотел в хорошей компании.

Пока граф искал слова, чтобы сохранить лицо, я решил его добить.

— Дамы, если вы ищите компанию настоящего мужчины, то прошу, присоединяйтесь к нашему столу. Вместе его поищем в номере ближайшей гостиницы.

Лакросса опять пнула меня под столом, а на её щеках появился румянец. Ничего, ни с кем никуда ехать я не собирался. Дразнил графа, да и только. К тому же ещё не поел.

Девушки уже в открытую заулыбались. Одна даже начала стрелять глазками и будто примеряться к моим штанам. По крайней мере глаз с них не сводила.

— Ты… — окончательно вскипел граф. — Если ты думаешь, что можешь со своей горной ослицей безнаказанно меня оскорблять…

В его руках начали формироваться два огненных клинка, но я уже вскочил и дал ему поддых. Графа согнуло от боли, а я участливо похлопал его по спине, будто бедняга подавился. Хлопал, честно говоря, чуть сильнее, чем надо, так что Моркинский ещё и закашлялся. Я наклонился к нему и прошептал:

— Это не я начал с оскорблений, господин граф. Я пришёл сюда, чтобы спокойно поесть и насладиться праздником, может быть, познакомиться с достойными людьми, но вы всё испортили. Я знаю, чего вы добивались. Показать, какие орки некультурные существа. Но в итоге опозорили свой род. Уверен, те, кто стал свидетелем ваших манер, расскажут об этом своим знакомым. Но если хотите выяснить со мной отношения в бою, милости прошу, вызывайте меня на дуэль по всем правилам, и тогда я буду иметь полное право раскатать вас в лепёшку, а у вас появится прекрасная возможность ещё больше опозорить свой род. А пока… убирайтесь и не портите людям вечер.

— Кто… ты такой? — еле выдавил граф.

— Барон Николай Дубов.

— Я тебя… запомнил Дубов… и тебя… — Моркинский взглянул на оркессу и потом на меня. В глазах мелькнул страх. — Оркесса, вы ещё поплатитесь.

Он еле выпрямился, держась за живот, затем отпустил его и злобно взглянул на меня. Хотел ещё что-то сказать, но передумал. Схватил девушек за руки и ушёл. Красотки с видимым сожалением оборачивались на ходу в мою сторону.

Лакросса сидела, положив ладонь на лоб.

— Я думала, ты пошутил, когда сказал, что проблемы находят тебя.

— Не люблю, когда меня оскорбляют. Или мою спутницу.

Оркесса улыбнулась.

— А мне кажется, что ты от этого получаешь удовольствие!

— Боже упаси!

— Нет-нет, получаешь. Я всё видела. Ты не без удовольствия ударил его.

— Ну, врать не буду, — кивнул и отправил кусок мяса в рот.

И чуть не подавился. Даже чуть остывшее, оно было великолепно! Со стоном прожевал его и продолжил.

— Но я не получаю удовольствие просто от самого факта драки или удара. Скорее от возмездия. Или от справедливости. Меня многие пытались побить, но, чтобы выглядеть в глазах толпы благородными, очерняли, оскорбляли и унижали. Будто я чудовище, а не они. Ну вот и… получали на орехи справедливости. А я теперь привык их раздавать.

— У тебя душа воина, Дубов. И благородное сердце. Надеюсь, ты не изменишься.

Лакросса отрезала маленький кусочек мяса и очень элегантно положила его в рот, обхватив губками вилку. Меня аж в пот бросило, как эротично это выглядело.

Вдруг музыка сменилась, и оркесса резко вскочила и потянула меня за рукав.

— Идём, потанцуем!

— Да я же не умею, — вяло сопротивлялся я, глядя, как её безупречное тело вытянулось, словно струна.

— Ну же, идём! Когда ещё нам представится шанс?

— Я ещё не поел! — сказал, но быстро понял, что мы уже на танцполе.