Дверь открыла сногсшибательная Лакросса. Вот только взгляд у неё почему-то прожигал насквозь.

— Дубов, мы опаздываем на бал!

Глава 6

Я никогда не любил балы. Бывал я на них всего два раза. В Ярославле. Сразу понял, что не моё. Куча наряженных и напомаженных людей, дурацкие причёски и кричащие платья. От них в глазах так рябило, что мне в первый раз плохо стало. Каждый второй дворянин, сразу чувствовалось, врал, когда нарочито горячо приветствовал другого. А тот отвечал тем же.

Нет уж, в родном поместье в самом захудалом болоте, куда спокойнее. Яма так яма, трясина так трясина, без всех вот этих вот ловушек, двусмысленных намёков да экивоков. Но, увидев Лакроссу, я понял, что хочу сходить с ней на бал.

Оркесса выглядела настолько сногсшибательно, что я чуть не упал, когда она открыла дверь. Волосы уложила в простую, но элегантную причёску, свернув их на затылке и закрепив костяными спицами с капельками янтаря на концах. В ушах торчали длинные серьги, тоже из костей, но с янтарными вставками, которые гармонировали с её ореховыми глазами. Губы были цвета тёмного шоколада, соблазнительные и пухлые. На шее ожерелье, так же из костей.

Наверно, племенная реликвия какая-нибудь. Бордовое платье обтягивало спортивную фигуру Лакроссы. Сзади оно стягивалось шнурками, то есть её идеальная спина оставалась обнажённой до поясницы. Длинное, почти до пола, на бедре — разрез, через который выглядывала ножка с идеальной кожей. Заострённые черты лица девушки светились внутренне спокойной, но тем не менее, грозной красотой. Оркесса выглядела просто потрясающе. Я онемел.

— Дубов? — она пощёлкала пальцами. — Ты меня слышишь?

— Задумался, — очнулся я. — Так почему мы опаздываем на бал? У нас целых полчаса.

— Кто приходит на бал вовремя? — всплеснула она руками, пропуская меня в номер. — Все приходят минимум за час! Это же простейший этикет.

Я пожал плечами. Вины я не чувствовал. О таких вещах надо сообщать заранее, так что… Что теперь поделаешь?

— Ладно, — успокоилась оркесса и закрыла дверь. Немного приосанилась, подчеркнув грудь и попку и выставив в разрез ножку. Ткань скользнула по бронзовой коже, оголяя бедро; соски с пирсингом упруго ткнулись в лиф платья с внутренней стороны. — Как я тебе?

— Видал и получше, — подколол я её. Она прекрасно знала, что выглядит умопомрачительно, так что я не собирался лишний раз подпитывать её самооценку.

— Ах ты гад! — она кинулась на меня с маленькой сумочкой, а я только успевал со смехом уклоняться от её ударов. — Мало того, что опаздываешь, так ещё и оскорбляешь! И не смей уворачиваться, когда я тебя бью!

Я перехватил её руку на замахе и привлёк девушку к себе. Прижал к груди, чувствуя, как бьётся её сердце, и как горяча её кожа. Она замерла от неожиданности и растеряла весь пыл, а потом вдруг положила голову мне на грудь.

— Это очень важный бал, поэтому я так волнуюсь, — тихо сказала она.

— Дай мне минуту переодеться, и мы выходим.

— Хорошо.

Она отошла от меня.

— Только не подглядывать!

Лакросса фыркнула и отвернулась. А я стянул школьный свитер, затем рубашку, а когда взялся за пуговицы на брюках, увидел, как оркесса подглядывает через зеркало на трюмо сбоку.

— Эй… — окликнул её. — Я же не видел, как ты переодеваешься.

Она недовольно цокнула языком и отвернулась. Теперь окончательно.

Я снял брюки и вытащил одежду из магазина. Надел её, застегнул рубашку и выправил подтяжки. Посмотрелся в зеркало, слегка пригладил вихры, но они опять встопорщились. Ну, что тут скажешь? Красавец мужчина!

Выходя из номера, украдкой залез в посылку и прихватил с собой пару зелий наугад.