Перекатился, но тут же выглянул и выстрелил в сторону снайпера. Попал я не совсем туда, куда метил, но пуля, усиленная маной, разворотила всю крышу и половину кабинета директора. Шпиль завалился и ухнул вниз. Кто бы там ни был, ему не выжить.

— Не-е-е-е-ет!!! — раздался истошный крик Степана Степановича, полный боли и горя. — Моя коллекция бабочек!

Недалеко от арены вдруг буквально увидел вспышку маны, а затем в радиусе двух дюжин метров от директора всех врагов расплющило, в землю вдавило, будто там ступила нога великана. Вот это мощь.

— Дубов! — крикнул мне Сергей Михайлович. Он отводил студентов по проделанному проходу. — Северов и Лакросса! Они где-то в здании, остальные с факультета либо на арене, либо со мной! Защити их, я присоединюсь, как смогу…

Договорить учителю не дали. Враг опомнился и вновь атаковал студентов. Но между ними и наёмниками выросла стена из зелёных корней — Лариса Викторовна помогала.

Я же бросился к зданию академии. Перемахнул через тушу, подобрал молот, который успешно вылетел у меня из рук, когда я скатывался по спине сколопендры, и побежал, разя противника направо и налево. Пару раз в меня врезались стрелы, обдавая холодом и жаром.

Было больно. Но я стерпел. Лучники рассеялись по всему полю боя, всех переловить не представлялось возможным. Так что я выпил зелье маны, а затем швырнул парочку морозных зелий перед собой. Корпусом разбил получившиеся ледяные статуи, пробегая сквозь них.

И оказался в пяти метрах перед человеком, сидящим на коленях. Он баюкал голову юноши, которого я убил раньше. Тот ещё песочными струями всё резал. Мужчина был почти как две капли похож на юнца, только старше раза в два. Видимо, отец. Он поднял на меня холодный взгляд, и его лицо исказила дикая злоба.

— Слушай, он первый начал, — сказал я.

Но мужчина меня не понял. Он заговорил на тарабарском языке, с каждым словом становясь всё громче. Последние слова он просто проорал, направляясь ко мне. Его глаза загорелись белым светом, и он вдруг распался на тысячи песчинок. Те тут же подхватил мощный вихрь, и образовался смерч высотой в десять этажей. Внутри бурлила тьма и били молнии.

Ни фига себе Инсект! Похоже, эти ребята ради сына Императора пошли ва-банк!

Нескольких персов засосало внутрь, закружило, несколько раз поджарило и разорвало на куски центробежными силами — так быстро они вращались. Сильный порыв ветра толкнул меня в бок, а затем поднял в воздух. Меня медленно засасывало внутрь.

— А-а-а! — пролетел мимо ассасин. Под его развевающимися одеждами я заметил пояс шахида с синими брикетами.

На следующем круге я подгадал момент, когда он снова пролетит мимо меня, и пнул его в живот. Отдача позволила мне отлететь подальше от эпицентра смерча, а смертника пинок отправил в самую гущу. Вспыхнула очередная молния, и жуткий взрыв расшвырял торнадо. Меня откинуло ближе к академии и протащило по земле. Хорошо хоть револьвер и молот не потерял.

Я было решил, что враг побеждён, но песчинки вновь начали закручиваться в воздухе. Живучий попался гад. Смерч сформировался вновь и пополз ко мне. Но вдруг его будто сплющило сверху и с боков. Он рванулся и отыграл назад часть своих размеров, но его опять сплющило — ещё сильнее. Смерч обратился обратно в человека, который с ненавистью уставился на меня. А позади него стоял директор. На секунду прикрыл глаза и увидел перед собой два огромных факела из маны.

— А ну, оставь в покое мою академию! — прогрохотал директор.

Предводитель ассасинов злобно зыркнул на меня напоследок и развернулся к Степан Степанычу.