Проклятье!

Князь не заметил, как сжал кулаки.

Дубов — настоящая заноза в заднице! Дубовая. Ладно, он ещё избавится от выскочки. И прикончит всех Верещагиных.

Дело осложнялось тем, что его наследник в руках Тарантиуса. Люди князя уже пытаются узнать, кто скрывается под капюшоном, но пока безуспешно. Как только он разберётся с Дубовым и получит трон, непременно избавится от пугающего союзника!

Но что Мечников забыл здесь? В последний раз они виделись довольно давно. Ещё до смерти Дубова-старшего.

Слуга открыл дверь кабинета, и князь вошёл. Сквозь большое окно светило солнце, нагревая комнату. Возле него стоял массивный рабочий стол. За ним — изысканное и удобное кресло, а перед — ещё два, попроще. В правом сидел статный мужчина с бородкой клинышком, светлыми прямыми волосами, уложенным набок и в простом, но качественном мундире. В руке он держал бокал вина.

— Анатолий Петрович! — радушно улыбаясь, поприветствовал его князь. — Сколько лет, сколько зим?

— Столько не живут, Вадим Алексеевич. Смотрю, борода всё длиннее и гуще?

— Заботы о границе государства отнимают всё моё время. Побриться даже некогда, — отшутился князь. — Так с чем пожаловал?

Приветливая улыбка с лица Мечникова тут же исчезла.

— Я решил лично известить тебя об этом. Император созывает Совет Князей. Мы должны ехать в Петербург.

* * *

Петербург. Императорский дворец

Домик для гостей

Сейчас— Сыном императора? — проронила наконец Вероника.

В столовой после звона упавших ложек на целых пять минут воцарилась тишина. Всё это время Северов, хотя вернее будет Годунов, стоял и то краснел, то бледнел, то зеленел. Я, конечно, сильно рисковал, подставляя так царевича, но его лицо в эти моменты того стоило. Наверняка парень ещё с вечера репетировал, как расскажет девушкам, кто он такой, а тут пришёл я и всё испортил. Не скажу, что мне это не понравилось.

— То есть, мы должны тебя теперь называть… — Агнес задумалась, подняв глаза к потолку. — В-ваше Императорское… нет, я даже выговорить не могу! Я решительно этому… не верю.

Гоблинша обвела глазами богатое убранство столовой и завтрак, который стоил, наверно, больше, чем зарабатывал её брат-механик за год.

— А я начала думать, что ты просто богатенький извращенец, который любит подглядывать, — ахнула Лакросса. — О Боже, что я говорю… Меня же за это могут казнить!

— Подождите, друзья! — поднял вверх руки Сев… Годунов. — Позвольте я сперва расскажу вам всё с самого начала.

— А ты давно знал, Коля? — посмотрела на меня оркесса. — И молчал?

— Узнал перед поездкой, — ухмыльнулся в ответ. — Если бы сказал, вы бы отказались ехать и своей печальной историей Павел бы мне все уши прожужжал.

— Ничего она не печальная! — взбеленился тот.

— Разве?

— Я… Ладно. Давайте сначала её расскажу.

Царевич собрался с духом, взъерошил ладонью волосы и сел на один из стульев за столом. Сложил руки в замок и облокотился ими о стол. Затем начал свой рассказ.

— В отличие от моих братьев, я родился слабым и хилым ребёнком. Повитуха, принимавшая роды, сразу сказала отцу, что я буду слабым и болезненным, а мой Инсект может себя вообще не проявить. Так оно и оказалось. Я постоянно болел и больше времени проводил среди книг, чем на улице. А для семьи сильнейшего человека в стране это всё равно, что пуля в голову. Поэтому, когда в возрасте пяти лет проявился мой… даже нельзя сказать «дар»… В общем, меня решили… забыть. Нет, от меня не отказались родители, мать по-прежнему любила меня, а трое старших братьев постоянно шпыняли, но моё существование сделали секретом.