Боль словно придала ему сил. Он, как фокусник, стал вытаскивать жёлтые капсулы и бить в меня лучами чистой энергии. Их было так много, что даже браслет перестал справляться, и мою руку обожгло. Морёная плоть не выдержала и начала тлеть, даря нестерпимую боль.

Ну всё, я разозлился.

Действуя синхронно с Альфачиком, загнали врага в угол. Я принимал на себя удары его артефактов, а Альфачик бил по Черепу молниями. Пару раз даже попал, но тот всё ещё стоял на ногах.

Череп пришёл в отчаяние. Он схватил сразу несколько капсул и размозжил их хлопком. Энергия потекла по его рукам, свиваясь в спирали. Под ними кожа мгновенно обуглилась и начала тлеть. Запахло палёным мясом.

Жуть какая. Это он барбекю решил устроить напоследок?

Затем Череп в отчаянной атаке выбросил всю эту энергию на меня. Я закрылся щитом и побежал вперёд: не глядя, по памяти, в то место, где стоял враг. А луч всё не кончался. Светом и жаром меня толкало назад.

Щит сгорел, и яркий свет ударил по глазам. От него и от сильного жара я зажмурился, но продолжил бежать вперёд. Пока не врезался во врага.

Мы вместе упали, и я прижал его тушку к раскалёнными камню пещеры. В глазах плясали цветные пятна.

— Сдохни! Сдохни! — клацал Череп зубами возле самого уха. — Я тебя и из ада достану!

На ощупь я нашёл у него карман с капсулами, вытащил горсть и сунул ублюдку в рот. Надавил на подбородок, заставляя сожрать их.

— А-а-а-а!!! — завопил он, когда энергия света начала прожигать его изнутри.

Я отпрыгнул в сторону, хватая оказавшегося рядом Альфачика и роняя его на землю, — и как раз вовремя. Хрустальный Хлебальник прогорел насквозь, и в разные стороны ударили лучи. Несколько сталактитов срезало, и они рухнули вниз, в последний раз обдав нас осколками.

Через секунду всё было кончено. Поверженный враг лежал в нескольких метрах от нас. Артефакты сожгли его плоть самым причудливым образом. Вместо головы у трупа теперь был действительно череп — прозрачный как стекло.

Цветные круги пропали из моих глаз, и я огляделся. В пещере заметно выросла температура. Изо рта больше не шёл пар. Некоторые трупы бандитов присыпало осколками, угли лагерного костра разметало в разные стороны. Каменные столбы, росшие из пола пещеры, почти все были разрушены. Кажется, они назывались сталагмитами.

Неожиданно в нос ударил запах гари, а до слуха, вновь привыкшего к тишине, донеслось потрескивание огня.

Палатка Черепа, где остались пленницы, горела.

* * *

Горячо. Нечем дышать. Если бы не Инсект, который я призвал на всё тело, дым выел бы мне глаза. Но… внутри никого. Несколько роскошных ранее стульев обратились в пепел, пологи, разделявшие палатку под сводом пещеры, повисли тлеющими лохмотьями, широкая постель превратилась в гору углей. Только небольшой сундук остался нетронутым, словно его защищала магия. Его-то я и схватил, прежде чем вынырнуть из огненного ада. Просто по инерции.

Но… где Билибины?

В пещере я видел лишь разбросанные трупы, несколько обваренных тел в опрокинутом котле, главаря со стеклянной головой, которая осталась целой, и юнца-аристократа. Он всё так же лежал возле тела Вдовы, сжавшись в маленький трусливый комочек.

К счастью, гореть особо было нечему в этой пещере, так что масштабного пожара я не опасался.

— Мария! — крикнул, и мой голос осколками разлетелся под сводом пещеры. — Саша!

Тишина.

— Саша! Это дядя-шагоход! — упорствовал я.

Наконец услышал тихий всхлип. Он пришёл со стороны аристократа, и я сперва подумал, что это он разнылся, но звук повторился. Перешагнув хлыща и труп разбойницы, двинулся примерно в направлении всхлипов.