А затем они восседали на верхнем конце стола и смотрели на веселящихся гостей: рыцарей и землевладельцев, прибывших из разных концов графства пожелать барону счастья. Раскрасневшийся сэр Уолтер, радуясь, что Гизела наконец стала женой барона, со всех сторон принимал поздравления — ведь его дочь покорила самого влиятельного лорда в графстве, который к тому же был близким другом короля.

Сэр Уолтер взглянул на Гизелу. Дочь была спокойна, но бледна. Сердце у него заныло, и он мысленно помолился о том, чтобы этот брак принес ей счастье.

Лорд Ален наклонился к жене.

— Вы почти ничего не едите и не пьете. Следует оказать честь повару — он старался. Вам плохо?

— Нет, я просто… — она печально вздохнула, — взволнована.

— У меня не хватает слов, чтобы выразить восхищение вашим свадебным нарядом. Вы на редкость красивы.

— За это надо благодарить Олдит. Она настояла на этом платье. В такой день я должна выглядеть достойно рядом с вами. Ведь это очень радостное событие.

— Но вам оно не кажется радостным? — тихо спросил лорд Ален.

Гизела покраснела, и у нее задрожали губы.

— Мне все странно и непривычно, но так, видно, бывает у всех новобрачных.

Тут стал выступать акробат из Окема, и она заулыбалась.

Наконец Гизела осталась наедине с Олдит в спальне барона. Теперь его покои на долгие годы супружеской жизни станут их общими. Гизела с тоской подумала об умершей матери. Будь она жива, наверняка обняла бы дочку и развеяла бы все страхи. Гизела распустила завязки на нижней рубашке, а Олдит с улыбкой протянула ей кубок с вином.

— Это вас согреет.

Девушка послушно осушила чашу и взобралась на брачную постель, благоухающую свежим бельем и травами, сулящими плодовитость. Огонь в очаге ярко горел, но она дрожала. Олдит натянула на госпожу меховое покрывало.

— Благослови вас Господь на брачном ложе. Желаю счастья и красивых здоровых детей, — как полагалось в таких случаях, проговорила нянька и хотела уйти, но Гизела ухватилась за ее руку.

— Ты была для меня матерью, а не кормилицей. Я люблю тебя, Олдит, и так рада, что ты сейчас со мной…

Серые глаза Олдит затуманились слезами. Она обняла девушку и, волнуясь, сказала:

— Ваша матушка гордилась бы вами. Помните, что сегодняшняя ночь для вас знаменательная: какой она станет, таким и обернется ваше замужество. — Олдит нежно поцеловала Гизелу в лоб и вышла из спальни.

Ален де Тревиль появился вскоре за Олдит. Хорошо, что он не задержался, подумала Гизела, и ей не пришлось долго лежать, страшась предстоящей ночи. Уверенным шагом он подошел к постели.

— Вам тепло?

— Да, — прошептала Гизела и отвернулась от его испытующего взгляда.

— Ваш отец уже у себя. Он, кажется, выпил немного лишнего.

— Что ж, он утешился, ведь дочь больше не принадлежит ему. Он обычно много не пьет.

— Я знаю.

Гизела заметила, что во время пиршества ее муж пил очень мало. Он явно не нуждается в вине. Своей сдержанностью и самоуверенностью он пугал ее. Вот Кенрик пришел бы к ней взволнованный, немного неуклюжий и чуточку пьяный, поскольку очень любил медовый напиток.

Муж отвернулся от нее и начал раздеваться. Она услыхала, как щелкнула застежка на ремне, как он положил на стул меч. Гизела не смотрела на него, лишь слышала шелест снимаемой одежды. Наконец она решилась открыть глаза и увидела, что он стоит в льняных нижних штанах и короткой рубашке. Гизела снова отвернулась, но когда он снял с себя нижнее белье и подошел к кровати, она не смогла отвести от него глаз. Лорд Ален стоял перед ней во всем мужском великолепии.