Вдруг раздался резкий окрик, и многоголосая толпа затихла. Все взоры устремились на шпалеру за помостом, из-за которой появились три человека. Лорд Ален сжал Гизеле руку.

Все трое уселись за высокий стол. Один из них, дородный смуглый мужчина, был одет в великолепную ярко-красную тунику, украшенную золотой вышивкой, а другой, похудее, — в изысканную зеленоватую тунику поверх нижней коричневой. Гизела посмотрела на Алена — его взгляд был прикован к третьему мужчине, который уселся посередине.

Вот он каков, Генрих Плантагенет, сын королевы Матильды и Жоффруа, графа Анжуйского, считавший себя законным наследником английского престола.

Гизела была разочарована. Генрих оказался невысокого роста и коренаст. Одет он был в простую шерстяную коричневую тунику, а сверху накинул подбитый мехом плащ. Она не увидела на нем ни цепи, указывающей на его положение, ни золотого обруча на голове. Рыжеватые волосы Генриха блестели в свете шести восковых свечей в тяжелом железном канделябре, висящем над помостом.

Гизела слыхала о том, что отец Генриха, Жоффруа, был красавцем. Про сына этого не скажешь. Она заметила, что лоб у него высокий, но волосы уже начали редеть. С возрастом он располнеет, подумала Гизела. Черты лица у Генриха были крупные, особенно выделялись большой нос и рот, но серо-голубые глаза под нависшими бровями смотрели зорко и умно. Он с интересом и улыбкой оглядывал зал. Гизела сделала вывод, что хотя он и не так хорош, как его знаменитый отец, но женщинам может нравиться.

Алену с Гизелой никак не удавалось подойти поближе.

— Вон тот, темноволосый и дородный, — граф Честер, а другой — Роберт, граф Глостер, незаконный сын покойного короля Генриха и дядя графа Генриха. Он — сторонник Матильды, своей сводной сестры.

— Он — сильный противник? — шепотом спросила Гизела.

— Очень. К счастью, я с ним незнаком, но Честер видел меня при дворе короля Стефана.

Гизела с беспокойством огляделась. Казалось, что в сгустившемся спертом воздухе витала опасность. Она не слышала, о чем молодой граф Генрих говорит с подошедшими к нему, но он был со всеми любезен, и люди уходили от него довольные.

Для нее оставалась загадкой уверенность просителей в этом человеке, который уже приплывал в Англию, но потерпел поражение и вынужден был вернуться в Анжу . Теперь он повзрослел, и к нему переметнулись многие военачальники короля.

Около дверей зашумели, и появился еще один пришелец с вооруженным конвоем. Под плащами виднелись кольчуги, палаши и кинжалы. Шедший впереди откинул капюшон, и Гизела чуть не вскрикнула — она узнала этого кудрявого черноволосого человека.

— Барон Мейджер из Оффена со срочными вестями из Малмсбери, милорд, — объявил паж.

Вооруженные солдаты встали за спиной своего хозяина, который преклонил колено перед сидящими за высоким столом.

Со своего места поднялся Глостер.

— Добро пожаловать, милорд. Граф Генрих наслышан о ваших многочисленных услугах ему и рад вас видеть здесь.

Вне себя от возмущения, Гизела бросилась вперед, продираясь сквозь толпу; люди от неожиданности расступалась перед ней, и вот она оказалась прямо около ненавистного врага. Повернувшись к нему, Гизела указала на него пальцем. Мысли об опасности, грозящей мужу, улетучились у нее из головы, как только она увидела этого красивого, улыбающегося сатану.

— Милорд, — обратилась она к графу Генриху. — Я прошу справедливости. Этот человек — само воплощение греховности! В восточной части страны это известно всем. Он окружил себя отбросами общества из Англии и Франции, которых укрывает, за что они расплачиваются с ним награбленным у несчастных жителей добром. Этот дьявол во плоти напал на мой дом, разрушил его и чуть не убил моего отца.