Его обнаружили не сразу, так как стражники стояли к нему спиной.

Раздался пронзительный звук трубы. Ален в ярости сжал зубы — он понял, что вот-вот появится Мейджер де Котэн и станет диктовать свои условия хозяйке замка.

Услыхав шуршание у себя за спиной, к Алену резко повернулся солдат, увидел чужака и выхватил меч. Узнать барона было невозможно — в поношенном платье, перемазанного землей. Встав во весь рост, он громко крикнул:

— Остановись! Я твой господин — Ален де Тревиль!

Солдат в нерешительности замер. К нему подошли еще двое и с подозрением уставились на грязного незнакомца. Один из них приблизился, пристально вгляделся в Алена и радостно закричал:

— Слава Богу, ребята, это сам лорд Ален! Де Тревиль указал в сторону внешней стены.

— Там де Котэн?

— Да, милорд, он пришел, чтобы…

— Я знаю, зачем он явился, — хрипло произнес барон. — Сейчас же отведи меня к миледи!

Глава одиннадцатая

Одетая в свое лучшее платье, то самое, что было на ней в день свадьбы, Гизела стояла в будуаре перед рыдающей леди Роэз и суровой Олдит. Она решила, что должна выглядеть достойно: не испуганной девочкой, а взрослой женщиной, хозяйкой Элистоуна, способной защитить своих подданных пусть даже ценой своей жизни.

— Пожалуйста, — Гизела нагнулась и подняла упавшую перед ней на колени леди Роэз — не плачьте и не лишайте меня тем самым мужества. Я знаю, что ваш муж не одобряет мой поступок, но, поверьте, у меня нет иного выхода. Я ответственна за этих женщин и детей, а Мейджер де Котэн требует лишь одной жертвы — меня. Я навлекла беду на крестьян и поэтому должна заплатить ту цену, которую он запросит.

— А вы знаете, что это будет за цена? — мрачно спросила Олдит.

— Да, — с трудом вымолвила Гизела. Конечно же, она знала — Мейджер де Котэн убьет ее, но вначале… Дрожь пробежала у нее по телу при мысли о том, что ее ждет. Он изнасилует ее сам или отдаст своим головорезам? В любом случае ее ждет смерть, медленная и мучительная.

Гизела с решительным видом повернулась к Олдит, а та зарыдала и обхватила госпожу обеими руками.

— Ах, ненаглядная моя! Я обещала вашей матушке всю жизнь заботиться о вас…

— И я тоже, — раздался грозный голос сэра Уолтера. — Клянусь господом нашим Иисусом и Пресвятой Девой, что не позволю тебе этого! Я запру тебя в спальне. — Он подошел к дочери и с силой оторвал ее от Олдит. — Ты слышишь, что я сказал?

— Папа, — из глаз Гизелы потекли слезы — не усугубляй мое ужасное положение. Я — хозяйка Элистоуна и даже тебе не позволю превратить меня в узницу.

— А я превращу, привязав тебя к кровати, если ты посмеешь сделать хоть один шаг к воротам!

Гизела резко обернулась и уставилась на дверь, не веря ни ушам, ни глазам.

Сэр Клемент, сопровождавший ее отца в будуар, отскочил в сторону, давая дорогу высокому человеку в грязной и изорванной одежде простолюдина. Он остановился в дверях, расставив ноги и воинственно задрав подбородок. Несмотря на одеяние, гордая осанка выдавала в нем лорда.

— Ален? — прошептала потрясенная Гизела. — Ален, любимый, неужели это ты?!

Широким шагом он вошел в комнату, и она, путаясь в длинных юбках, бросилась к нему, смеясь и плача одновременно, обвила руками его шею и крепко прижала к себе. Сэр Клемент и сэр Уолтер, ничего не понимая, молча смотрели на них.