За спиной его Черный Чертог, в котором не горит свет.

Волны с шелестом набегают на песок и откатываются назад.

LXXXVIII

– Ну и последнее, что следует обсудить, это письмо герцога об уплате налогов, – говорит Шиера, обводя взглядом стол.

Хайел устало, без всякого выражения, кивает. Небрежно кивает и Лидия. Обычно на таких советах присутствует кто то один из Черных, и сегодня это как раз она. Креслин косится на Мегеру – ему кажется, что та бледнее, чем обычно.

– Это что, шутка? – спрашивает Креслин, встретившись с Шиерой взглядом.

– Не думаю, – подает голос Мегера, – как не думаю, что дорогой кузен измыслил такое сам. Ему это нашептали, либо Хелисс, либо Флорин.

– Так что же он пишет?

– Требует уплаты налога, по пятьдесят золотых пенсов четыре раза в год.

– А раньше герцог взымал с острова налоги? – спрашивает Креслин, повернувшись к Хайелу.

– Какие налоги, когда нет доходов? Он сам присылал деньги, на припасы и жалованье солдатам.

– Может быть, это фальшивка? – предполагает Шиера. – Подделка, сработанная умельцами из Фэрхэвена?

– Это его подпись. Письмо находилось в одном мешке с бумагами, подтверждающими регентство, – ворчит Хайел, угрюмо уставясь в выщербленную столешницу.

Креслин задумчиво морщит лоб и спрашивает:

– Его ведь доставил сутианский корабль, верно?

– Да... «Быстрый Змей».

– Понимаю, что ты имеешь в виду, – вмешивается Мегера. – Если дорогой кузен послал его по сутианским каналам, оно должно было прибыть вместе с отрядом из Оплота.

– Не обязательно, – возражает Хайел.

– На самом деле это не имеет значения, – медленно произносит Креслин. Все взоры обращаются к нему. – Во первых, у нас нет пятидесяти золотых. Во вторых, мы не заключали никаких соглашений насчет сбора податей. В третьих, кого мы должны обложить налогом? И в четвертых, что может сделать герцог, чтобы претворить свой указ в жизнь?

– Ты предлагаешь поднять мятеж? – спрашивает Хайел.

– Какой мятеж? – вздыхает Креслин. – Начнем с того, что у нас нет уверенности в подлинности этого уведомления. Даже если подпись настоящая, герцогу могли подсунуть бумагу, а он – подписать ее, не читая. Но, с практической точки зрения, важнее то, что этот указ невыполним, поскольку люди, которых предписано обложить налогом, не имеют ничего ценного. Что у нас есть? Питейное заведение при недостроенной гостинице, наторговавшее за все время работы золотых на двадцать, да кучка рыбаков, выручка которых за вяленую рыбу не превосходит тридцати золотых в год. А трем дюжинам солдат и стражей мы едва способны выплачивать жалование, даже получая помощь из герцогской казны. Если мы не разовьем торговлю, не добьемся самообеспечения или не найдем какой нибудь другой способ добывать деньги, меньше чем через год наш остров ждут разорение и нищета.

– Есть кое какие возможности... – вступает в разговор Лидия. – Большая часть потребляемого в Кандаре перца поступает из Хамора, розмарин и бринн выращивают в Остре, а зимние специи в Нолдре.

– Перец? – непонимающе переспрашивает Шиера.

– Ты хочешь сказать, что надеешься вырастить здесь пряности? – уточняет Мегера прежде, чем Хайел успевает открыть рот.

– Да. Мы уже начали выращивать бринн и зимние специи. Что же до перца, то он требует больше...

Креслин выслушивает подробный рассказ об особенностях возделывания пряностей и прибыльности торговли этим товаром.

– Контрабандисты, – говорит Хайел, едва Лидия умолкает.

– Или сутианцы под торговыми флагами Сарроннина, – добавляет Мегера.