Ни тот, ни другая не отвечают, однако Креслин уловил, как усилилось напряжение этой пары, и пожалел, что вообще раскрыл рот. Хотя, с другой стороны, и молчание могло быть истолковано как признание вины.

По мере того как таяли последние отблески заката, тускло белые камни улицы начинали светиться внутренним светом. Из за этого висевшие над каждым порогом масляные лампы казались чуть ли не лишними.

Ведущая вверх по не слишком длинному склону улица заканчивается у порога стоящего на холме квадратного здания.

– Сюда!

Взгляд Креслина улавливает полосу белого тумана, похожую на ту дорогу, что совсем недавно привела его в Фэрхэвен.

– Сайриенна? В такую рань – и уже задержала какого то гуляку!

Слова принадлежат сидящему за столом худощавому мужчине, одетому не в белую, а в черную кожу. Когда он говорит, его губы открывают ровные белые зубы, и зрительно это делает его старше. Но Креслин полагает, что лет ему ненамного больше, чем женщине.

– Вызови Гайретиса.

– Ну у тебя и шуточки.

– Вызови Гайретиса, не то...

– Драгоценнейшая, да ты никак мне угрожаешь?

– И не думаю. Я могу просто вернуть этому малому его меч и больше ни во что не вмешиваться.

– А что, это создаст затруднения?

– Вы, Черные, умеете защищаться только от других магов, – усмехается Харлаан.

– Ты не совсем прав, приятель. Не хочешь ли отрастить еще одну бородку... прямо из глаз?

Молодой страж сглатывает.

– Гак ты вызовешь Гайретиса?

– А могу я осведомиться, по какой причине?

– Это запросто. Нелицензированная черная магия, ношение холодной стали и меч – клинок Западного Оплота.

С каждым словом Черный маг присматривается к Креслину все внимательнее, и юноша чувствует пальцы, ворошащие его мысли.

– Тебе страшно повезло, Сайриенна, паренек недостаточно обучен. При том, что силы в нем хватит па троих Черных. К сожалению для него.

Креслин непроизвольно хмурится. О какой Черной силе может идти речь? Неужто всего навсего об умении касаться ветров? Или о смехотворной способности воссоздать яблоко из сидра? Чему тут можно завидовать, чего опасаться?

– Так где Гайретис?

– Уведомлен.

Человек в черном криво усмехается. У Креслина тяжелеют веки, хочется зевнуть, по колени подгибаются, и ему едва удается не рухнуть на пол. В последний момент юноша мысленно вскидывает руку, силясь защититься от навязываемого сна, но... пол оказывается бездонным и черным.

XXXIV

– Ты уверена, что он тот самый? – спрашивает Высший Маг.

– Да много ли иных, кому такое под силу? Орудовать клинками и искривлять ветры?

– Так что бы его попросту не прикончить?

Все эти вопросы, один за другим, возникают у одетых в белое людей, кружащих над столом, точно стервятники над падалью.

– Нам известно, что он – если это и вправду он – имеет жизненную связь с тираном Сарроннина. Умри он – и что случится?

– Оборвется нить, вот и все.

– И? – стоит на своем тощий малый в белом.

– Тиран узнает, что он покойник. И что дальше?

– И тиран, и маршал предполагают, что он в Фэрхэвене.

– Тебя беспокоят две женщины по ту сторону Закатных Отрогов?

– Кто меня беспокоит, так это два единственных оставшихся в Кандаре правителя, располагающие боеспособными армиями. Я прекрасно помню, что случилось с силами вторжения, которые ты столь деятельно поддерживал, Хартор. К тому же тиран доводится по консорству кузиной герцогу Монтгрена.

– О...

– Вот именно.